Герой возвращается в Советский Союз 1977 года, где его ждут опасные интриги: заговоры КГБ, тайные общества и коварные агентки. Запутанная сеть загадок и тайн разворачивается перед ним среди атмосферы позднего СССР, где нужно разобраться, кому доверять и как выжить в этом опасном лабиринте.
Пожатие оказалось крепким и энергичным.
— Рад приветствовать вас в своём доме, господин Стерлиц, — сказал он. — Джорджио рассказал мне вашу историю, и мы даже обсудили вашу персону, вы уж простите, что без вас, с моими близкими друзьями.
Он обвёл рукой зал, показывая на присутствующих. Все они уважительно закивали, оставаясь серьёзными. Паллавичини-старший представил их. Все они были князьями, маркизами и принцами. Впервые в жизни я видел живьём такое количество титулованных особ.
— Мне нравится, что вы молоды, — сказал старик. — Это вселяет в нас всех некоторый оптимизм. Понимаю, что говорить сейчас о возвращении российского престола было бы смешно и нелепо, но мне хочется верить, что в скором будущем… В очень скором будущем в России наступят серьёзные, значительные перемены.
Надо же, какой осведомлённый дедуля. То есть он только что ненавязчиво, но вполне определённо дал мне знать, что осведомлён о некоторых, имевших место, путешествиях во времени и о недалёком будущем, которое ждёт человечество. Силён…
— Вы живёте в Москве?
— Да, в Москве, — согласился я и едва сдержался, чтобы не сказать «граф».
Хотя он как раз был не графом, а принцем. Но, всё равно. Ну как дела, граф? Не достают ли крепостные?
— В любом случае, — продолжил он, — я хочу, чтобы вы знали, что всегда можете рассчитывать на поддержку. Мою и поддержку всех присутствующих здесь. Мы с вами одной крови, как говорится в одной не самой простой сказке. И в наш век это дорогого стоит. Ведь мы вопреки современным нравам и повсеместному либерализму и даже социализму, остаёмся именно на той высоте, которую предназначил нам Господь Бог.
Он ещё поболтал минут десять в таком же высокопарном духе, а потом отправил Джорджио знакомить меня со своими друзьями, банкирами, пивоварами, ювелирами и прочими королями сегодняшней жизни.
Джорджио оказался сыном дисциплинированным и подвёл меня практически каждому из присутствующих. Надо отдать должное его широкому кругозору и невероятной памяти — почти всех он помнил по именам. Были там далеко не только итальянцы — целая куча французов, англичан и американцев. Попадались испанцы и даже одна португалка, по имени Дориш.
— Ну, теперь-то мы точно можем идти, — заявил я, когда примерно часа через полтора после начала концерта Боуи я, вырвавшись из гостеприимных рук Джорджио, нашёл Дориш и Хакана. — Я познакомился со всеми, — сказал я Хакану. — Вообще со всеми.
— И как тебе?
— Прекрасно. Теперь мне есть на кого опереться.
