В плену опасности: Ивашко готовится к устранению главного героя, в то время как Весёлкин нацеливает группу захвата прямо на братьев лесных. Ситуация остро взвешивается между доверием и тревогой: главный герой понимает важность действий, но страх не покидал его.
— Сармат меня прислал.
— А что, позвонить не мог? Телефон же есть.
— Так он же тебе не слова передал. Сказал, мол, отвези премию Стреле. Он там жизнью рисковал пока мы тут кайфовали. Короче, я так понял, его Башка надоумил. Сам-то он чё кому дал когда, он только взять может. Или разораться. На это он тоже мастак. Если честно, заманал он уже. Нахер мне надо возить его? Пускай возьмёт какого-нибудь шныря и помыкает им туда-сюда. А я чё, шнырь? Нет, Стрела, ты мне скажи я чё, шнырь или фуфлыжник какой? И вообще…
Резкая смена настроения и эти жалобы на Сармата показались мне подозрительными.
— Сармат человек непростой, — пожал я плечами. — Может и сказать лишнего, это я уж и сам знаю, но так-то он тебя ценит.
— Что? — он слова такого не знает. — Ценит он… На короче…
Он протянул мне запечатанную банковской лентой пачку десяток.
— А, это… ещё велел спросить, ты Лизку не видал сегодня?
— С чего бы? — нахмурился я.
— Да я чё, Пушкин?.. Он обмолвился как-то, и я так понял, он думает что ты с ней шуры-муры закрутил.
— И почему он так думает?
— Да хэзэ… Он же мне не докладывает…
— Понятно, — кивнул я. — Нет, передай, что не видел.
— Ну ладно, всё братан. Тогда пошкандыбал. И смотри новоселье не зажми. Идёшь в гастроном?
— Пойду скоро. Умоюсь и пойду. Бабки премиальные тратить.
Он вышел. Наступила тишина. Хорошо, на кухню не заглянул, зараза. Там посреди стола стояли две кружки чая. Конечно, это не означало на сто процентов, что Лиза была у меня, но, естественно, подозрение увеличивало.
— Выходи, Лиз, — сказал я, входя в спальню. — Не задохнулась? Слыхала Лысого?
— Слыхала, — хмуро ответила она и зло зыркнула глазами.
— И кто же ему мог рассказать? — спросил я.
— Не знаю. Айнура могла. Но это вряд ли она. Она никому ничего не говорила никогда. Мог как-то пронюхать Башка. Выпытать у той же Айнуры. Волчонок мог сморозить какую-нибудь глупость на фоне того, что я его бортую постоянно. Не знаю, надо подумать.
— Подумай, подумай.
— Глянь в окно, Гриш, — попросила она. — Не стоит там Лысый?
Я выглянул и заметил, как в этот момент машина Лысого выезжала со двора.
— Поехал.
— Ладно, уходить надо, ехать домой, потому что Сармат сейчас начнёт истерить. Чувствует наверно, сто процентов чувствует, сука. Как свинья, когда её колоть собираются…
Следующая пара дней прошла без эксцессов и безо всякого напряжения. Я закатил пирушку для «коллег», обмывая не квартиру, а полученную премию.
