В плену опасности: Ивашко готовится к устранению главного героя, в то время как Весёлкин нацеливает группу захвата прямо на братьев лесных. Ситуация остро взвешивается между доверием и тревогой: главный герой понимает важность действий, но страх не покидал его.
— Какой мильтон? Тебе приснилось, наверное?
— Поспишь тут с вами. Мне, между прочим, такое снилось, а он обломал. Сволочь.
Славик перевернулся на бок, а я расстегнул куртку, но не снял, остался в ней. С чего бы ко мне приходили менты, интересно… Пожалуй, нужно было где-то пересидеть. Но не у Зои. Можно попробовать в медпункте. Ладно, сейчас посмотрим. Я распахнул дверь и буквально врезался в двух ментов. А ещё двое стояли за ними.
— Стрелец? — хмуро и недовольно спросил лейтёха с красными от недосыпа глазами."
"— Допустим.
— Доигрался ты, вот что происходит, — ответил он. — Вот постановление.
Он махнул перед моим носом бумажкой с машинописным текстом и кивнул соратникам:
— Выводим! В наручниках!
Ну, ёлки. Сопротивляться представителям власти при исполнении, да ещё и при свидетелях? Не стоило, пожалуй…
— Зоя! — крикнул я, и она почти сразу выглянула из двери, как раз в момент, когда на моих руках защёлкивались браслеты. — Что за хрень творится?
— Ты где был⁈ — накинулась она на меня, но сообразив, что тут происходит что-то серьёзное, осеклась.
— Чего-чего?
— Представьтесь и предъявите документы.
— Во девка даёт.
— Я юристка! — сердито отрезала она и внимательно изучила корки. — Ничего не понимаю.
— На месте разберёмся, — кивнул лейтёха и повёл меня к лестнице.
Я прошёл в сопровождение милиции вниз. Меня вывели и засунули в коморку для дебоширов с зарешеченными и непрозрачными окнами.
— Куда едем? — уточнил я.
— В тюрьму, — равнодушно ответил лейтенант.
Сказал и не соврал. Уже через полчаса я стоял с руками, сложенными сзади перед камерой с толстой металлической дверью. Без ремня, без шнурков и прочих опасных предметов. А ещё без малейшего представления о том, что происходит.
— Мне нужна бумага и ручка, — требовательно сказал я. — Буду жалобу писать.
Конвоир прогремел ключами и открыл тяжёлую железную дверь, выкрашенную зелёной краской. Потянуло хлевом, туалетом и поездом.
— Заходим! — гаркнул он.
Я сделал шаг и оказался в тесной камере с двухярусными шконками. Посередине стоял стол, накрытый клеёнкой и вокруг него собрались местные обыватели. Судя по рожам, были это люди с богатым жизненным опытом.
— Утро в хату, граждане арестанты.
Ответом была тишина.
5. Пролетарии всех стран, соединяйтесь!
Я осмотрелся. Шконки, духота, вонь, маленькие окошки под потолком и стены, покрытые серой цементной «шубой». Здесь всё было относительно просто.
