В плену опасности: Ивашко готовится к устранению главного героя, в то время как Весёлкин нацеливает группу захвата прямо на братьев лесных. Ситуация остро взвешивается между доверием и тревогой: главный герой понимает важность действий, но страх не покидал его.
Громила слева от седого заржал.
— Ты, кстати, какая Стрела, московская или, к примеру, владимирская? А может, ещё, какая?
— Точняк, Гапон! — воскликнул молодой шнырь и, соскочив с лавки, подвалил ко мне. — Стрела же женский род! Подозрительно, братва!
— А Метла какого рода? — усмехнулся я. — Кент я московский, местный, кликуха Стрела. Ходок нет. А за то, что я нормальный пацан Фадей сказать может."
"Саня Фадеев, мой кореш, школьный товарищ, выбравший кривую разбойничью дорожку, был единственным, кто звал меня Стрелой.
Мы виделись на встрече одноклассников на тридцатилетие выпуска. Конечно, это был далеко не тот школьный задира и выдумщик, с которым мы частенько тусили, кадрили девчонок и даже пару раз таскали слоёные булочки из кафетерия.
— Ты смотри-ка, первоход, и вдруг правильный пацан, — как бы удивлённо покачал головой седой Гапон. — Куда жисть котится! А это, что за Фадей? Не тот шнырь, что на той неделе зафаршмачился? Или, может, тот взломщик мохнатых сейфов, что откинулся полгода назад? Поднялся, видать на воле. Человеком стал. Он? Скажи.
— Другой. Я про Фадея Питерского, того что всю область держит.
— Да ты чё! — уважительно покачал головой Гапон. — Только знаешь, я тебе по секрету скажу. Мы твоих авторитетов — и в туза, и на клык, а потом под шконку к чухану Макаке. Вертел я на кукане твоего Фадея. Мы сами по себе. Каждый сам за себя, так что ты, бакланчик, чужим дядей не прикрывайся, за себя базар держи, а то хуже Макаки будешь. Давай, Метла, покажи ему шконку и пусть марафет наведут. Две макаки, в натуре.
Метла, как шут из средневекового романа прошёл кривляясь мимо меня и указал на нары, напротив зачуханного чудилы и на прямой с унитазом.
— Не канает, — покачал я головой.
— Пожалте на бамон, — заржал молодой, и Гапон со своим соседом подхватили его глумливый смех.
Не смеялись только Макака и узбек. Ситуация складывалась не очень. Было уже ясно, что «подружиться» не удастся. Значит придётся вступить в противоборство. А это в свою очередь подразумевало в качестве следующего шага ШИЗО или нападение ночью.
