Солдат стоял в кювете и поигрывал резиновой палкой..
— Дед, ну все уже проиграно. Сколько еще бегать? Сдавайся.
— Сдаваться-то придется тебе, сынок, — ухмыльнулся Мавр.
— Поговори, поговори еще, — боровичок самоуверенно встряхнулся, как человек, исполнивший свой долг.
— Я сейчас пойду и прихвачу кого-нибудь из гражданских.
— Я не отстану. И подниму тревогу!
— Поднимай… Если меня схватят, скажу, что тебя перевербовал или дал много денег, и ты был со мной заодно. Вместо награды за поимку особо опасного преступника начнется для тебя черная жизнь. Ты же не знаешь меня, правда? Мне, генерал-лейтенанту, поверят или тебе?
— Не выйдет, — усмехнулся солдат и вдруг зауважал. — Не надо меня брать на пушку. Вы может, и генерал-лейтенант, но находитесь в розыске.
— В том-то и дело. А ты мне помогал! Иначе с какой стати ты бегаешь за мной живой и здоровый? Когда два твоих товарища пострадали, а офицер и вовсе получил акустический шок и лишился оружия.
— Какой шок?
— Хочешь, покажу?
Солдатик не отступил, но оглянулся.
— Ерунда…
— Вас предупредили, что при задержании следует проявлять особую осторожность?
— Не имеет значения…
— Ладно, сиди здесь, я пошел за «языком». — Мавр спустился в кювет и под прикрытием насыпи направился в сторону дорожной развязки. — А ты поднимай тревогу!
Солдат поплелся сзади, по-прежнему сохраняя дистанцию, но из-за земляного полотна не высовывался. Двигаться по кювету было опасно, всюду попадалось битое стекло, пустая посуда, проволока и прочий мусор, вросший в землю. У этого марафонца, видно, не в порядке было с ощущениями земли под собой, то и дело спотыкался или брякал бутылками. Хорошо, что наполненная транспортом Каширка была уже рядом и глушила звуки: перекрыть ее или не посмели, или не хотели привлекать внимание к операции.
— Тихо! — не выдержав очередной неосторожности, прошипел Мавр, и парень послушался, начал поднимать ноги.
У дорожного «лепестка» развязки он сделал попытку поднять тревогу — метнул пустую бутылку на асфальт, однако та не разбилась, скользнула к обочине и укатилась за насыпь. Мавр прыгнул к нему — парень попятился и завалился на спину.
— Теперь ты мой! — вдавил ствол в лоб.
— Не надо, — проговорил солдат, однако же не теряя присутствие духа. — Я уйду.
— Иди, — разрешил Мавр и убрал автомат — на лбу остался вдавленный кружок. — Возьми колотушку, а то нагорит офицеру…"
"Парень недоверчиво взялся за ружейный ремень, проворно встал и побрел по кювету назад, волоча автомат по земле. А Мавр, не теряя времени и не прячась вышел на «лепесток» и направился к черному «понтиаку», возле которого стоял человек в демисезонной куртке. Он с кем-то переговаривался, размахивая руками, но о чем, не было слышно из-за рева дизелей на трассе.