В живописной домовой усадьбе на необитаемом острове начинается семейная идиллия, но не всем это нравится — Инге приходится работать еще больше, чтобы соблюсти баланс между хозяйственными заботами и душевным спокойствием дома.
А все твои девки тебя забудут уже через сутки…
Он присмотрелся. Маевского самым натуральным образом колотила крупная дрожь, он молчал, только таращился на них с несказанным ужасом. Только теперь в полной мере осознал, надо полагать, что оказался в безлюдном месте с тремя субъектами, как-то не замеченными ни разу в слюнявом гуманизме и лишней доверчивости…"
"Вставши рядом со Смолиным, Глыба поводил перед лицом остолбеневшего стукача выкидушкой с узеньким сверкающим лезвием, напоминавшим скорее шило, поинтересовался лениво:
— Слышал когда-нибудь, козлик, как на правильной зоне стукача критикуют? И с чего начинают?
Вроде и ласково он говорил, но от такой ласковости у клиента ледяные мураши должны были целой ордой по спине ползать.
— Ну, в общем, так, — сказал Смолин. — Рассусоливать не надо. Примем за доказанное, что ты меня заложил. В полном соответствии с романом братьев Швайнеров: сдается мне, мил человек, что ты стукачок будешь… Да нет, какое там «сдается».
— Да не похоже пока, — сказал Шварц, шумно потянув воздух носом.
— Обделается еще, — с той же ласковой угрозой пообещал Глыба. — Толковище-то всерьез и не начинали еще, все у козла впереди.
— В общем, запоролся ты, Лешенька, — сказал Смолин. — Ну, не молчи! Обоснуй, почему мы тебе не должны яйцы отрезать?
Со звуком, напоминающим жалобный всхлип, Маевский наконец-то разинул рот:
— Я… Я не нарочно… Они… Я…
И замолчал, лихорадочно переводя взгляд с одного на другого.
— Соберись, тварь, — брезгливо поморщился Смолин. — И слушай сюда. Я тебе буду задавать вопросы, а ты будешь отвечать, сука, как на исповеди. Усек?
— Я… Они…
— Помолчи пока, — сказал Смолин. — Рассмотрим пока варианты на будущее, в том числе и ближайшее. Самый простой — дать тебе сейчас под дых легонечко, чтобы барахтаться не смог, окунуть головой в ручей и подержать, пока не захлебнешься.
Маевский издал неописуемый звук, инстинктивно попробовал вырваться, но Шварц держал крепко.
— Это — смертоубийственный вариант, — сказал Смолин.
