В живописной домовой усадьбе на необитаемом острове начинается семейная идиллия, но не всем это нравится — Инге приходится работать еще больше, чтобы соблюсти баланс между хозяйственными заботами и душевным спокойствием дома.
Ну и куда ты после этого? Когда вся система и все клиенты будут знать, что ты — стукачок? Пыль с диплома сдуешь и пойдешь в школу детишек таблице умножения учить? А куда ж еще? Но ты ж, козлина, на бюджетную копеечку жить не сможешь, ты на нее и не жил никогда… — он произнес небрежно. — Отпусти его, Шварц, куда он, паскуда, денется… В сопки рванет — я девочке тут же звякну… И дома его уже ждать будут товарищи в сером…
Шварц отпустил пленника, отступил на шажок, отряхивая руки. Глыба, по-прежнему поигрывая выкидухой, предложил:
— Ну, давай, дерни в чащобу.
"С первого взгляда было ясно, что разоблаченный стукачок бежать, равно как и сопротивляться иным образом, не намерен. Пребывает сейчас в полуразобранном состоянии, ноги едва держат, колотун бьет…
Ничего похожего на жалость Смолин не чувствовал: ну разумеется, принудили-запугали-приневолили, как же иначе… но после того, как этот приневоленный тебя пытался сдать на нары, сочувствовать его нелегкой судьбине как-то не тянет.
— И последний вариант, — сказал Смолин жестко. — Все обойдется. Все забудем… на определенных условиях. Ты, конечно, поначалу ломался, как школьница перед азербайджанцем: не хочу, не буду, сроду этого не делала…
— Дядя Вася! — вскрикнул Маевский. — Ты бы знал, как там прессовали…
Переглянувшись с Глыбой, Смолин искренне расхохотался.
— Да ну? — дурашливо воскликнул он.
— Да вы б знали…
— Брось, — поморщился Смолин. — Плавали — знаем… Ну конечно, мальчика из интеллигентной семьи, отроду не привлекавшегося, даже в армии не служившего, они колонули, как сухое полено… Пресс-хатой со злобными козлодерами пугали, ага? Живописно повествовали, как тяжко жить на зоне, где такого, как ты, моментально под нижние нары определят? Да ладно, избавь от подробностей, я прекрасно могу представить эту картинку…
— Ну а что мне было делать? — огрызнулся Маевский.
— Действительно, — сказал Смолин. — Ну что тут делать? Только лишь ссучиваться… Знаешь, в чем твоя беда? Ты ремесло себе выбрал не по зубам. Нормальный антиквар всегда должен быть психологически готов к тому, что его станут мотать, — и держаться соответственно.
