В живописной домовой усадьбе на необитаемом острове начинается семейная идиллия, но не всем это нравится — Инге приходится работать еще больше, чтобы соблюсти баланс между хозяйственными заботами и душевным спокойствием дома.
— «Рапира» — это… Это черт знает что такое — «Рапира»…
— Не иронизируйте над этим, — сказал незнакомый весьма даже жестко.
«А все-таки Шевалье стоило бы памятник поставить, — подумал Смолин с явным уважением. — Сколько он за эти годы правильных парней воспитал… Проколы бывали, конечно, и неудачи тоже, но все же общий итог… Общий итог внушает уважение. Еще и оттого, что сам я — совсем другого склада человек. Ну да, не дешевил, не подличал, не предавал — но ежели зрить в корень, ловкий торгаш и не более того, а вот Шевалье и в самом деле воспитал немало правильных парней… А я вот в жизни никого не воспитал, надо же…»
— Я не иронизирую, — сказал Смолин.
Горобец тут же вмешался:
— Нет уж. Если сэнсэй хотел, чтобы именно вы… Вы извините, если что, Василий Яковлевич.
— Мерзкая, — кивнул Смолин серьезно.
— Загадочная, — поправил Горобец.
— Да нет, — сказал Смолин. — Именно что мерзкая.
— Вы что-то знаете?
— Прав был царь Соломон, — сказал Смолин. — Во многом знании многие печали… Не будем, ребята, тянуть кота за яйца. Ну конечно, пару процентов я оставляю на случайности, я же не господь бог и не великий сыщик. Но процентов-то на девяносто в чем-то я уверен.
Он замолчал, окинул троицу внимательным взглядом.
— Вы уверены? — спросил заочно знакомый.
— Уверен, — сказал Смолин. — Я не знаю, кто убил, но, кажется, знаю практически наперечет всех, кто затеял.
