В окружении каменных плит старинного замка, робиями стоящая черноволосая Сура-Шейндля в полутени, смотрит на языковую вязь и шепчет свое горе. Маленькая девочка, не дремлющая и несущая тяжесть одиночества под защитой лишь мечты о своей мамочке.
— Сонь, — позвала Груня, оставила санки, подошла поближе. — Прости меня.
Воровка едва заметно пожала плечами.
— А я уже и не помню.
— Спасибо. Только скажи бабам, чтоб не стеклили меня больше."
"— Это от меня не зависит. Как будешь жить, так и будут стеклить, — ответила Сонька, прошла мимо товарки и скрылась за дверью своего барака.
Груня какое-то время смотрела ей вслед, затем наложила на саночки колотых дров и потащила их к общей куче под навесом.
* * *Было уже темно, Сонька сидела в одиночестве под бараком во дворе, куталась от мороза в дохлую кацавейку, слушала жизнь арестантского поселка. Из некоторых дверей доносился смех и бабий говор, в каком-то бараке пели, а из мужской половины поселка тоже слышались песни, но только какие-то тягучие, заунывные.
К воровке подошел мужичок, присел рядом. Он был неприметный, маленький, щуплый, измотанный пересылками и каторгой.
— Здравствуй, Соня.
Она удивленно посмотрела на незнакомца.
— Здравствуй.
— Ты меня не знаешь, я тебя знаю. Тебе привет от мужиков.
— От кого?
— От товарищей. — Он огляделся, шепнул: — Денег передали, — и попытался всунуть ей в ладонь что-то. — Держи.
Сонька отвела его руку.
— Зачем?
— Заплатишь вольным, они жрачки принесут, чтоб не сдохла. Это деньги от общака. Соня.
Она с усмешкой качнула головой:
— Не надо.
— Не веришь, что ли?
— Верю.
— Я — Семен Ржавый. Товарищи узнали, кой-чего провернули, велели тебе передать.
Дверь барака открылась, и в проеме показалась голова Груни.
— Соня, ступай пить чай.
— Сейчас.
Сонька поднялась.
— Передай мужикам, если понадобится, я сама попрошу.
Она направилась к дверям, арестант неожиданно придержал ее.
— Соня… — взял руку, неожиданно приник к ней лицом.
И Семен быстро двинулся прочь.
Когда Сонька вошла в барак, арестантки дружно пили чай.
Она протолкалась к своей постели, взяла наполненную горячей жидкостью кружку, молча стала пить.
— Кто это к тебе приходил? — подала голос Груня.
— Знакомый.
— И как он проник? Мужиков к нам ведь не пускают.
— Проник.
— Чего хотел?
— Тебя спрашивал.
