Автор
Оля, пятилетняя девочка, рассказывает о своих отношениях с героями рискованной истории. В ее восприятии красота волос — ключевой показатель привлекательности, но в жизни все куда сложнее, чем кажется на первый взгляд. Этот детский голос становится провокационным началом для взрослой истории, где сопротивление и любовь критически важны....
"
"У меня нет шестого чувства, я прагматик, но нихрена не сомневаюсь в том, кого сейчас увижу.
Выпрямляюсь и смотрю на дорожку, где спустя секунду показывается Оля.
Ощущение штыря в заднице – суперестественное, когда дело касается моей бывшей жены.
Домашняя девочка, умненькая и провинциальная, стала женщиной и вогнала мне в задницу такой штырь, который не смог вогнать ни один мужик на всем пути моей карьеры и моей жизни.
Я этот штырь заслужил.
И она в долгу не осталась.
Я не могу не гордиться ею за это, но чтобы проверить ее умение давать сдачи, мне пришлось ее потерять.
Я не знаю, как вернуть то, что проебано и похерено. Я даже не знаю, нужно ли нам это. Я стал тупым и деревянным по части отношений. Достаточно сказать, что я трахаюсь машинально, не всегда понимая, нахер вообще это делаю.
Последние полгода я провел в цейтноте, не думая ни о чем, кроме должности, которой добивался два года. До вчерашнего дня я полгода не видел свою бывшую жену.
Сжимая черенок лопаты, наблюдаю за суетливыми движениями Оли, отмечая, что у нее слегка изменился цвет волос.
На ней серая короткая шуба, джинсы и черные ботинки до лодыжек.
Она ни на кого непохожа. Ни на Саню, ни на мать. Тесть ей неродной отец, где родной ни она, ни ее мать не знают, но порода явно его.
Скольжу глазами по длинным, идеально женственным ногам, обтянутым синими джинсами, присматриваюсь к сосредоточенному хмурому лицу, на котором нет вообще никакого макияжа, но уверен, что Камилю Тхапсаеву глубоко похуй, есть на ней макияж или нет.
Закрыв изнутри калитку, Оля разворачивается и видит нас.
Моя машина припаркована прямо у забора.
Она знала, что я в доме.
Привычная ситуация, если не считать того, что меня здесь быть не должно.
– Салют, – отзывается ее брат.
Ее глаза впечатываются в мое лицо, смотрят на лопату в моих руках.
– Я думала, ты умер, – бросает Сане, быстро проходя мимо. – Заезжай почаще, чем раз в месяц. Они, вообще-то, по тебе скучают.
Втянув в себя морозный воздух, с кислой усмешкой смотрю на деверя.
Потирая пальцами подбородок, он с прищуром смотрит ей вслед.
Быстрые шаги на крыльце, после чего хлопает входная дверь.
Мы остаемся в полной тишине, за исключением лая долбанутой соседской собаки.
