Автор
Оля, пятилетняя девочка, рассказывает о своих отношениях с героями рискованной истории. В ее восприятии красота волос — ключевой показатель привлекательности, но в жизни все куда сложнее, чем кажется на первый взгляд. Этот детский голос становится провокационным началом для взрослой истории, где сопротивление и любовь критически важны....
Я не понимал, что должен делать тогда, и сейчас нихера не понимаю, кроме одной вещи – я бы очень разозлился, если бы мой сын стал называть папой другого мужика.
Из соображений галантности дожидаюсь, пока Алиса закончит ужин.
Позволяю ей держать себя под руку, пока идем к ее машине.
Открыв для нее водительскую дверь, жду."
"– Мы могли бы просто кино посмотреть, – не торопится она садиться.
– Я не смотрю кино, – поднимаю воротник своего пальто. – Я предпочитаю театр.
– Ты серьезно? – закатывает глаза. – Что это за причуды?
Я почти улыбаюсь.
– Каждому свое, – говорю, делая пару шагов назад.
– Почему мы ни разу не ходили в театр? – интересуется Алиса.
– Потому что у меня нет на него времени, – отвечаю ей.
– Точно, – фыркает. – Все время забываю, что твое время – деньги.
– Счастливо, – позволяю ей поцеловать свою щеку на прощание.
Моя машина припаркована почти рядом, поэтому не успеваю замерзнуть, пока иду до нее, не оглядываясь и запуская мотор. Я слишком редко сажусь за руль самостоятельно, чтобы помнить о том, что прогревать машину лучше заблаговременно, а не за тридцать секунд до того, как собираешься в нее сесть.
Рассматривая окна ресторана напротив, наблюдаю за людьми внутри.
Я всегда был наблюдательным. Сейчас я вижу, как в желтом свете окон люди перемещаются, но то, что я почти не вижу помещения в глубине здания – признак того, что с освещением у них лажа. На самом деле, я терпеть не могу этот ресторан. Помимо света, в нем еще и вентиляция дерьмовая, а я люблю свежий воздух больше креветок от шефа.
На часах почти девять вечера. Может, у меня омлет был хреново прожаренный, потому что башку заполняют образы, от которых скручивает живот.
Такая же зима, и я держу на руках своего сына. Ему три дня, и он пугающе маленький.
Я счастлив.
– Сука… – закрыв глаза, откидываю голову на подголовник.
Сжимая челюсти, я пытаюсь убить нахуй это давление в груди, но уже знаю, как лучше всего с ним бороться. Просто двинуть кулаком по стене или отправить туда пульт от телека.
Достав из кармана телефон, проваливаюсь в фотографии, на которых моя бывшая жена позирует в компании какой-то блондинки. Локация не указана, но я знаю, что это за место. Это ночной клуб, принадлежащий одному “уважаемому” человеку. У меня есть собственные соцсети, но я редко там появляюсь, ими занимаются пиарщики. Мой пиарщик – один очень старый знакомый, и он прислал мне эти фото почти в тот же момент, в который они были опубликованы.
