Автор
Оля, пятилетняя девочка, рассказывает о своих отношениях с героями рискованной истории. В ее восприятии красота волос — ключевой показатель привлекательности, но в жизни все куда сложнее, чем кажется на первый взгляд. Этот детский голос становится провокационным началом для взрослой истории, где сопротивление и любовь критически важны....
В качестве попытки разбавить осадок от нашего неудачного секса чем-то приятным и попробовать еще раз. Это понимаю я, и это понимает Камиль. Он спрашивает, где мы находимся, но я не могу ответить, потому что не знаю. Пейзажи за окном для меня все одинаковые. Я не различаю даже названий на указателях, для этого мне нужно унять эту проклятую боль в виске.
В моей голове опять третий лишний. Я не знаю, когда это произошло. Когда он снова угнездился там, бросив в качестве якоря булыжник? Два дня назад? Неделю? Месяц?
Мише достаточно провести полчаса в компании своего отца, чтобы захлебываться впечатлениями неделю.
Я ненавижу его…
Ненавижу!
– Я забыла… – прочищаю горло, в котором саднит. – Забыла кое-что… – говорю, не глядя на Машу.
– М-м-м? – она убавляет громкость на магнитоле.
– Я кое-что забыла… – повторяю сипло.
– Где?
– В городе…
Посмотрев на нее, вижу удивленно выгнутые брови, которые через секунду возвращаются на место.
– Эм… хочешь вернуться в город?
– Да…
Я предложила ей поехать с нами. Вытащила ее из дома, пообещав отличный уик-энд. Я дерьмовая подруга. Очень дерьмовая. Я пытаюсь извиниться за это глазами, и ими же умоляю ее ни о чем меня не спрашивать. Ей и не нужно. Она и так все понимает.
– Кхм… – следит за дорогой.
– Ты можешь присмотреть за Мишей? – прошу ее со стыдом. – Это ненадолго…
– За мной? – подает он голос.
– Это ненадолго… – пытаюсь сгладить свое ужасное поведение.
– Оля, – цокает Машка. – Прекрати, – говорит обвинительно. – Конечно, присмотрю. Пошли в кино, на мультики, а, Мишань? – смотрит на него через зеркало.
– В кино? – встрепенувшись, он вытягивает шею в своем комбинезоне. – С тобой?
– Да, – хитро улыбается она.
– Мам, мы с Машей пойдем в кино, – извещает сын.
– Хорошо… – растроганно смотрю на свои колени.
Пока Маша разворачивает машину, пытаюсь взять себя в руки. Пытаюсь вколотить в свою голову, что все беды последних недель моей жизни случались оттого, что я перестала думать перед тем, как что-то сделать. Но если я не сделаю этого сейчас, не сделаю никогда.
Я его ненавижу. И я хочу, чтобы он об этом знал.
Это желание становится упрямее с каждым километром, который приближает нас к городу.
