Автор
В темных улочках города, где тонкий слой снега подчеркивает трещины асфальта, взгляды на бедность стали равнодушными и презрительными. Тогда семья была лишь второстепенным интересом, но теперь история вернулась, чтобы пересказать правду о жертвах — неуглям Адаму, чьи глаза в зеркале теперь смотрят на мир с болью и осознанностью....
В коридоре показалась полноватая женщина средних лет с очерченным тенью вечернего полумрака лицом."
"От облегчения Даша шумно выдохнула еще остававшийся в легких воздух. В миг ослабевшие ноги грозили лишить ее опоры.
— Что случилось? — спросила она, продолжая обеспокоено исследовать замершую напротив нее мать, что до сих пор не проронила ни слова.
— Обыск… был, — выдавила та медленно, словно до сих пор пребывала в глубоком потрясении из-за случившегося.
Душевное состояние матери Дашу ничуть не удивило. Известие об обыске в случае их семьи являлось почти что абсурдным: в конце концов никто не ждет проведения следственных мероприятий в доме главы местного ОВД.
— А где… — Она нервно заозиралась по сторонам в попытке заметить любой намек на присутствие отца в квартире. — Где папа?
У матери задрожали губы.
— Увезли, — ответила она шепотом, переходящим в рыдающее завывание. — Забрали на допрос. — Последняя фраза перемежалась с громкими всхлипами.
— Ч-что? Как?
— Не знаю. — Теперь ее мать даже не пыталась скрыть набирающую силу истерику: вздрагивая всем телом, она плакала и скулила, как замученное живодерами животное, оставшиеся без всех четырех лап, — такой беспомощной она выглядела в Дашиных глазах в эту минуту.
— Как «не знаешь»? — поразилась она почти возмущенно. — Они же… Не знаю… Сказали что-то, прежде чем уехать?
— Не знаю, не знаю. — Мать яростно затрясла головой, некрасиво кривя губы: крупные капли слез безостановочно текли по ее щекам. — Я не поняла ничего. Ничего не поняла…
Даша зажмурилась.
— Ну а почему ты не слушала? — все-таки вырвалось у нее, усталое и лишенное эмоций. — Может, папе нужна помощь? Адвокат? Надо позвонить кому-то?
Предсказуемо, ее мать, отказываясь даже задумываться о прозвучавших вопросах, снова затрясла головой.
— Не надо, доча, — сказала она подавленно. — Папа сам разберется. Он лучше нас знает.
— Да как же он разберется, если его задержали? — возразила Даша. — Ты хоть что-нибудь записала? — В интонации ее голоса не было ни капли надежды на положительный ответ. — Куда его увезли, кто? — Мать лишь отрицательно покачала головой. — Понятно.
Тяжесть неизвестного прежде страха и полной потерянности перед лицом совершенно новой и непонятной проблемы давила на Дашины плечи сильнее с каждой минутой. Глаза и мысли затягивало пеленой удушающего тумана.
