Автор
В темных улочках города, где тонкий слой снега подчеркивает трещины асфальта, взгляды на бедность стали равнодушными и презрительными. Тогда семья была лишь второстепенным интересом, но теперь история вернулась, чтобы пересказать правду о жертвах — неуглям Адаму, чьи глаза в зеркале теперь смотрят на мир с болью и осознанностью....
Смутная, преследовавшая Артема последние пару дней тревога вдруг накрыла его с головой, едва он увидел медленно бредущую по брусчатой тропинке фигуру, совершенно безразличную к льющемуся с неба дождю. Вряд ли Даша, всего лишь сутки назад узнавшая о собственном отце страшную правду, вернулась сюда просто так.
Оказавшись на улице, Артем мгновенно продрог: в спешке он совсем забыл про верхнюю одежду, домашняя толстовка не спасала его ни от дождя, ни от влажного холодного ветра. На его удачу Даша уже подходила к подъезду.
— Вы? — удивилась она, когда подняв голову, наткнулась на вопросительный взгляд Артема.
Он же нахмурился, внимательно рассматривая в тусклом свете уличного фонаря ее чуть покрасневшее, усталое и как будто печальное лицо. Широко распахнутые девичьи глаза взирали на него с легким недоумением и испугом. Под нижними ресницами темнели черные подтеки туши, и Артем не брался с уверенностью сказать, дождь ли тому причиной.
— Даша, — констатировал он спокойно, вопреки испытываемой им мешанине из всколыхнувшихся внутри эмоций.
Она напрягалась — почти незаметно, но Артем, пристально следивший за каждым ее жестом, не упустил из виду дернувшуюся на миг линию плеч.
— А вы... без куртки? — спросила она вдруг, уставившись ему в грудь, избегая ответа на поставленный перед ней вопрос.
— Давай зайдем. — Артем кивнул в сторону подъездной двери, временно принимая ее нежелание объясняться. — Дождь."
"В ее глазах вспышкой промелькнули удивление и сомнение напополам с облегчением, словно Даша ждала, но не надеялась услышать от него именно эти слова.
— Хорошо. — Последовал спустя пару мгновений ее неуверенный кивок.
Отступив, Артем пропустил ее вперед и пошел следом. Намеренно игнорируя более чем здравое, пусть и циничное недовольство принятым решением: ему не стоило во второй раз за пару дней лично общаться с дочерью Шутина, — он открыл перед ней сначала дверь подъезда, а затем и дверь в квартиру.
Как и вчера, Артем сказал, где оставить верхнюю одежду, после чего проводил Дашу к ванной комнате, а сам ушел на кухню и, вспомнив маленькие, явно замерзшие без перчаток ладони, лишь минуту назад с трудом развязавшие шнурки на ботинках, включил чайник и потянулся к настенному шкафчику за заваркой.
Когда-то очень давно, когда мама еще варила ему и сестрам их любимое тыквенное варенье, он и сам отогревался горячим чаем по возвращению с долгих прогулок.
