Автор
В темных улочках города, где тонкий слой снега подчеркивает трещины асфальта, взгляды на бедность стали равнодушными и презрительными. Тогда семья была лишь второстепенным интересом, но теперь история вернулась, чтобы пересказать правду о жертвах — неуглям Адаму, чьи глаза в зеркале теперь смотрят на мир с болью и осознанностью....
Безмолвно наблюдая за Дашей, за медленной сменой эмоций на ее лице, Артем видел, что в ее не знавшей правды голове не укладывается давно ставший обыденностью расклад, при котором кровожадные чудовища с бесстыдным комфортом носят маски порядочных людей: обычных отцов и матерей, уважаемых граждан, защитников и героев, пока пострадавшие от их рук обречены бесплодно кричать о пережитом кошмаре в безразличной толпе глухонемых.
Он понимал, какие мысли сейчас разрывают Дашу на части, не позволяя принять действительность.
В прошлом он пережил то же самое. Почти в том же возрасте, что и она.
Шесть лет спустя Артем все еще помнил, насколько было тяжело навсегда распрощаться с верой в справедливую, подчиняющуюся соображениям здравого смысла жизнь.
— Я не знаю, что мне делать... — снова зашептала она уже с большим отчаянием и, подняв на Артема покрасневшие от набежавших слез глаза, потеряно спросила: — Как это вообще возможно — сделать.
— Принять, — ответил Артем ровно. — Принять, что формула «добро всегда побеждает зло», на которой, походу, мы все выросли, здесь работает с точностью наоборот.
Глава 17
Трудно было объяснить, почему после неудавшегося разговора с матерью Даша оказалась у дома Муратовых. Ноги будто бы сами привели ее сюда, пока она тщетно пыталась дозвониться до Славы в надежде услышать его голос и хотя бы несколько утешительных слов.
Успев за последние недели привыкнуть к постоянной занятости своего парня, в глубине души она и не рассчитывала на иной результат. С началом стажировки в прокуратуре, куда его ожидаемо отправил набираться опыта отец, Слава уже не успевал, как раньше, подвозить Дашу домой и зачастую далеко не сразу отвечал на звонки.
Обижаться на то, что его жизнь куда разнообразнее ее собственной, Даша не могла, хотя все чаще чувствовала себя немного.
Невольное и яркое осознание, что ей некуда и не к кому пойти со своими тревогами, кроме Славы, оказалось для нее неприятным и чуточку пугающим открытием.
