Автор
В темных улочках города, где тонкий слой снега подчеркивает трещины асфальта, взгляды на бедность стали равнодушными и презрительными. Тогда семья была лишь второстепенным интересом, но теперь история вернулась, чтобы пересказать правду о жертвах — неуглям Адаму, чьи глаза в зеркале теперь смотрят на мир с болью и осознанностью....
— Смотри мне, — предупреждающим тоном сказала Ирина Геннадьевна, — я еще проверю, где ты спать будешь.
Раздраженно дернув плечом, Слава молча послал Даше говорящий взгляд, прежде чем скрыться за дверью своей комнаты.
Ирина Геннадьевна, осмотревшись по сторонам, словно хотела напоследок удостовериться в том, что все лежит и стоит на своих местах, кивнула Даше и ушла в собственную спальню.
Оставшись в одиночестве, Даша выдохнула, аккуратно и бесшумно. Присутствие Ирины Геннадьевны определенно было давящим и сковывающим, однако вместе с тем несло свои плюсы: ночевать со Славой в одной комнате Даша была не готова.
Его желания наверняка были ровно обратными. Наверняка он надеялся получить выраженную в поцелуях и, может быть, в чем-то большем благодарность за помощь, но Даша прекрасно понимала, что ни за что не сумеет расслабиться, когда за одной тонкой стеной спит его мать.
До ареста ее отца они довольно часто обсуждали необходимость следующего шага в их отношениях, пытались спланировать длительное свидание, что было далеко непросто с ее графиком учебы и постоянным контролем со стороны родителей за ее местоположением.
Дашу нервировала угадывающаяся в его прикосновениях спешка. Пусть и обоснованная, он сбивала настрой, мешала ей полностью расслабиться и прислушаться к собственным ощущениям и желаниям.
Забывая о приятных аспектах близости, Даша начинала тревожиться, судорожно раздумывая, хватит ли им отведенного времени. В любой миг ей могли позвонить родители, и проигнорировать этот звонок было нельзя.
В конце концов в своих переживаниях она едва ли не дошла до самого настоящего страха, вынуждающего ее избегать любых намеков Славы на секс. Не признаваясь ему, она, однако, искренне опасалась, что ее родителям каким-то образом мгновенно станет ясно, что она начала половую жизнь. Одна мысль о реакции матери и тем более отца пробуждала в Даше непреодолимой силы ужас.
Сколь бы нормальным для нее как для будущего медика и современного человека не казалась потребность в физической близости, ее родители совершенно точно придерживались других взглядов, потому даже о существовании Славы в ее жизни Даша предпочитала умалчивать, не желая рисковать немногими еще присутствующими в ее жизни моментами свободы.
В последнее время былые проблемы, в том числе в поле романтических отношений, незаметно отошли на второй план, и теперь, когда они едва напомнили о себе, Даша была не прочь забыть о них снова.
