Автор
В темных улочках города, где тонкий слой снега подчеркивает трещины асфальта, взгляды на бедность стали равнодушными и презрительными. Тогда семья была лишь второстепенным интересом, но теперь история вернулась, чтобы пересказать правду о жертвах — неуглям Адаму, чьи глаза в зеркале теперь смотрят на мир с болью и осознанностью....
Он много раз представлял, что и как будет говорить, обосновывая необходимость поездки в родной город, и тем не менее боялся показаться недостаточно убедительным. Обычно Таня без особых затруднений определяла его ложь.
— Не то чтобы. — Он пожал плечами; у него еще есть время решить, рассказывать ли сестре даже о части своих планов. — Определюсь в процессе.
Она бросила на него насмешливый взгляд и покачала головой.
— Всегда ты так. Ты никому из знакомых не писал, что прилетаешь?
— Нет. — Кроме Тани здесь у него не осталось близких людей.
Впрочем, его сестра словно знала, что Артем о чем-то не договаривает:
— Вещи? — Она озадаченно нахмурилась. — Паша же сам недавно приезжал?
— Тогда не надо было, — объяснил он, не сумев скрыть легкого раздражения.
— Прости-прости! — Таня тут же уловила его настроение. — Я просто никак не привыкну, что ты действительно вернулся.
— Забыли. — Артем поймал ее ладонь и сжал в примирительном жесте. — Расскажи, как мать. Без изменений?
Со стороны Тани раздался удрученный вздох.
— Да. Все так же.
— В нашем случае, вероятно, нужно радоваться и этому, — заметил Артем осторожно.
— Наверное, — согласилась она без энтузиазма и, повернувшись к нему, спросила: — Поедешь к ней со мной послезавтра?
Он замер, чувствуя нарастающее в мышцах напряжение под Таниным внимательным взглядом.
— Послезавтра у меня встреча с Пашкиным отцом, — нашелся он наконец с ответом.
Однако сестре было что ему возразить:
— Да, я помню, но ты же не на весь день уедешь?
— Понятия не имею. — Артем раздраженно дернул плечом.
— Тем… — Таня легко коснулась его рукава.
— В следующий раз, ок? — Он отказывался встречаться с сестрой взглядом, предпочитая наблюдать за темными обочинами шоссе. — Днем раньше, днем позже — никакой разницы.
Лежавшая на его предплечье ладонь исчезла.
— Вы шесть лет не виделись, — прошептала Таня.
Артем обернулся.
— Сомневаюсь, что мать по мне скучала, — произнес он едко и почти мгновенно пожалел о сказанном: уставшее лицо сестры накрыла тень. — Прости.
Таня слабо покачала головой.
— Ты же знаешь, — проговорила она тихо, не пытаясь его ни в чем убедить, лишь сообщая давно установленный факт, — что…
— Знаю, — перебил он чрезмерно грубым тоном и повторил уже мягче: — Знаю.
