Автор
В собеседовании уже нелегко быть собой, но это еще не самое ужасное, чем подвергся ты в жизни. Ты заходишь в кабинет нового работодателя, и тут же ощущаешь холодный щупальце смерти — мужчина поставил ногу на стол. Внутренний шок рушит все стереотипы, когда понимаешь, что это не просто собеседование, а предчувствие страшной работы....
Мы остаемся наедине с Викой примерно на полчаса. Небольшая передышка и Кротов возвращается вместе с мразью за наш столик. Несмотря на недлительное знакомство, я четко улавливаю, что сейчас мой начальник раздражен. Значит то, о чем он изначально договаривался с Игорем, пошло по одному месту.
Все, о чем я мечтаю, так это поскорее свалить отсюда, но, как назло, наша встреча на этом не заканчивается. Все начинают пить. Кротов налегает на крепкий алкоголь активнее других. Этого мне еще не хватало. Так продолжается несколько часов, пока он сам не отпускает меня со словами «можешь идти купаться».
Никакого моря мне уже не нужно. Я запираюсь в номере. В голове одни дурные мысли. И все ведут к одному — о том, легко ли достать точно такой же ключ от моей двери. Ведь уборщицы как-то заходят. Что стоит этой мрази при наличии денег войти ко мне в номер? Наверное, ничего."
"Через час я начинаю медленно сходить с ума. В итоге перетаскиваю к двери две прикроватные тумбочки.
Еще полчаса я борюсь с застрявшей молнией и с психами бросаю это гиблое дело. Заваливаюсь в кровать и, несмотря на все события, почему-то быстро засыпаю.
Просыпаюсь от стука в дверь. Сердце колотится как ненормальное. Однако, несмотря на страх, я тихонько подхожу к двери.
— Открывай, Снежана Викторовна. Твой отдых закончился.
Кто бы мне сказал еще сегодня утром, что я буду рада слышать голос Кротова, повертела бы пальцем у виска.
Пропускаю хорошо выпившего Кротова с бутылкой виски в номер.
— Расскажи мне, беляшик мой холестериновый, откуда и как давно ты знаешь Игоря.
— Кто вам сказал, что я его знаю? Он?
— Мои глаза, лапочка.
— Я его не знаю, — уверенно произношу я, смотря Кротову в глаза. — Вам к окулисту надо.
— Видишь ли, булочка моя, с этим мудозвоном у нас была четкая договоренность о продаже его земли. И он, в отличие от упрямого деда, свой кусок земли охотно согласился продать мне.
— Ничего. Я его не знаю.
— Тяжелая ты, Снежана Викторовна.
Отпивает из бутылки глоток и усаживается на край кровати.
