Автор
Весны ритмы заставляют город вспомнить старые обиды и злость. Вот она — середина дня, дворник несет свой гнев к коллегам, а вечером мужик на соседнем подоконнике молчит, наблюдая, как женщина рядом с ним делает ту же самую шпору. В окне соседнего дома – новая картина: и там стоит жена, тоже ожидая своей очереди за чаем. Все это в одном доме, каждому — свой взгляд на мир....
– Старшего сержанта Винокурова, – настойчиво поправил голос, – я вас слушаю.
– Миша?! – Это было так неожиданно, что я растерялась.
– Лариса?? – Баритон доселе дал петушка. – Это ты, Лариса?.."
"Долго его манежить времени не было. Я просто спросила, как к нему побыстрее приехать. Домой, разумеется, а не в отдел милиции. Он засуетился (я его понимаю), стал вслух соображать, как ему лучше поступить, и все закончилось тем, что он приказал быстро ехать к общежитию МВД на улице Тимирязева.
– Это тот самый «институт женихов», что ли? – вспомнила я второе название нового места жительства Мишки.
Я вышла из церкви в начале десятого. Прошла в белых босоножках, пожертвованных попадьей, которые смотрелись на мне, как седло на корове, мимо сторожки и заглянула внутрь.
– Доброе утро.
– А? А?! Иди, иди, с богом! Рано еще…
Идти я не хотела, боялась опоздать, поэтому села в «Жигули» частника-извозчика и через полчаса уже стояла в дурацких босоножках, без макияжа, в колготках с затяжками, у серого здания. Из него постоянно то выходили, то входили в него типы в форме и в штатском, бросали на меня серые взгляды и растворялись то в глубине дома, то в потоке улицы.
– Прости, Лариса, я только смену сдал, – объяснил он, дрожащими руками вынимая перед дверью ключи.
Глупый, он забыл, что несколько лет назад, применив этот же оборот, он со мной знакомился. Может, этим и взял? Скорее всего. Он забыл, а вот я нет. Не сомневаюсь, что это его дежурная фраза, потому что у Миши, как выяснилось уже через неделю, не настолько уж богатый интеллект, чтобы разговаривать сложными деепричастными оборотами.
– Ларочка… – он потянулся ко мне, едва успев переступить порог комнаты.
– Ты меня неправильно понял.
Я отвела его бьющиеся в треморе руки и прошла внутрь. Да, он был прав. Эта комната метра на два больше прежней. И светлей. А мебель все та же, те же и вилки в сушке над раковиной в закутке. Мыло «Земляничное», за три сорок, вместо пены для бритья – помазок и крем «Каро», зубная щетка, кажется, того же цвета, что была в том общежитии…
Я не осуждаю его за бедность.
