Автор
Весны ритмы заставляют город вспомнить старые обиды и злость. Вот она — середина дня, дворник несет свой гнев к коллегам, а вечером мужик на соседнем подоконнике молчит, наблюдая, как женщина рядом с ним делает ту же самую шпору. В окне соседнего дома – новая картина: и там стоит жена, тоже ожидая своей очереди за чаем. Все это в одном доме, каждому — свой взгляд на мир....
– Лариса??
Если продолжение обещает быть таким же похожим, как и начало, то лучше сразу развернуться и уйти. Но уходить я не стану, потому что теперь я вооружена опытом. Набираюсь им каждую минуту с того момента, когда перешагнула порог кабинета Варяскина.
– Ты почему здесь? – спросил он, опустив в ящик какую-то железку.
Проследив, пока он уберет от нее руки, я заметила:
– Говорят, у тебя лучшие на рынке «саморезы»?
– А чем, Лариса, один «саморез» отличается от другого «самореза»? – опустошенно, словно вспоминая наш последний разговор, возразил он.
Он обреченно развел руки в стороны и кивнул подбородком на свой товар.
– Видишь, чем сейчас занимаюсь? А что делать…
– Вижу. Запчастями торгуешь. А как же бизнес? – Примостившись, я устроилась рядом с ним. Стараясь сесть так, чтобы не было видно моих ужасных колготок, я села боком. – Бензин, уголь из Кузбасса? Или жечь и топить стали нынче другим?
Колготки, как и стоптанные босоножки, он все-таки заметил.
– Через три месяца, как ты меня оставила, у меня начались неприятности. Насел банк, требуя возврата очередного кредита, стали прижимать компаньоны, и все б ничего, если бы не это, – изловчившись, он щелкнул себя по сонной артерии. – Месяца два пил, безбожно, как может пить наевшийся бабками жлоб.
Далее следовала длинная история, кто «кидал», каким образом, через кого и что из этого вышло. Последнее он мог бы и не рассказывать, потому что все сейчас располагалось перед моими глазами.
– Сейчас пьешь?
Тот отрицательно мотнул головой.
– Закодировался?
– Нет, сам бросил… Я деньги коплю, – и он, словно мечтал о чем-то далеком, но приближающемся, виновато улыбнулся. – Хочу автоцентр в Бирюлево открыть. Я даже придумал, как его назвать.
– Как? – спросила я, потому что была уверена в том, что он хочет, чтобы спросила.
– «Ладья», – сразу ответил он, и я поняла, что угадала. Ему очень хотелось, чтобы это вызвало во мне интерес. Он был похож на Горецкого, заводился с полоборота, когда речь шла о деле. – Понимаешь, центр будет (будет! – он знал, что центр обязательно будет) так называться, потому что эмблема «Жигулей» – ладья. И еще это производная от «Лада». Автоцентр будет обслуживать только «Жигули».
