Автор
Весны ритмы заставляют город вспомнить старые обиды и злость. Вот она — середина дня, дворник несет свой гнев к коллегам, а вечером мужик на соседнем подоконнике молчит, наблюдая, как женщина рядом с ним делает ту же самую шпору. В окне соседнего дома – новая картина: и там стоит жена, тоже ожидая своей очереди за чаем. Все это в одном доме, каждому — свой взгляд на мир....
Это ты, спаситель Ларисы Инваровны? Я хотел сказать, чтобы она…
Короткий хлопок, потом еще один, грохот локтей (или коленей) о деревянный пол, и крик Макса:
– Ты долго там еще сидеть будешь?!!
Выскочив из комнаты, я разглядела картину, которая показалась мне знакомой. На полу валяется мужик, а над его телом стоит другой.
– Беги отсюда!..
Я растерялась и остановилась – бросать в подобной ситуации Макса мне не представлялось возможным.
– Рапкунайте, вы совершаете большую ошибку! – шамкая окровавленными губами, верещал с пола Ползунов.
С размаху влепив в его подбородок носок кроссовки, Макс заставил его замолчать.
– Уходи, Лариса, и будь к двенадцати на условленном месте! Уходи, баба глупая!!
Больше я не раздумывала. Скользя по перилам лестницы дома сталинской застройки, я спустилась вниз и вырвалась на свежий воздух. У подъезда, припаркованная почти на ступенях, замерла знакомая «девятка». И из задней двери ее выскочил знакомый Горецкий.
– Лариса, остановись!..
Я думала о Максиме. Ползунов наверняка уже пришел в себя, изловчился и сейчас держит Макса на мушке. Мой бог, думала ли я, что так получится?
И ошибся тот, кто думает, что я размышляю о том, как Макс мог оказаться под прицелом. Мог, конечно, когда выскакивал в коридор, навстречу вооруженному убоповцу, чтобы расчистить дорогу мне. Он знал, на что шел, и я поражаюсь тому, что он сделал это для меня, совершенно чужого для него сейчас человека.
Хотя теперь, наверное, ошибаюсь я. Это мне он чужой. А Макс до сих пор проклинает тот момент, когда я несколько лет назад вернулась из супермаркета раньше, чем предполагалось…
И опять, вот она. Эта свобода.
Только как ею пользоваться до двенадцати часов завтрашнего дня?
Жизненный парадокс. Последние два дня я трубила о том, что кто-то ущемляет мои права, требовала освободить меня от всех обязательств перед кем бы то ни было и просила свободу.
Глава 10
Ночь показалась для меня чудовищем, пожирающим тех, кто к встрече с нею не готов. Она накрыла черным куполом город, зашуршала листвой, и этот звук, на который не обращаешь внимания днем, представился мне шепотом, предупреждающим о необходимости укрыться от всего того, что приводит с собой ночь.
