Автор
Весны ритмы заставляют город вспомнить старые обиды и злость. Вот она — середина дня, дворник несет свой гнев к коллегам, а вечером мужик на соседнем подоконнике молчит, наблюдая, как женщина рядом с ним делает ту же самую шпору. В окне соседнего дома – новая картина: и там стоит жена, тоже ожидая своей очереди за чаем. Все это в одном доме, каждому — свой взгляд на мир....
– Мне краситься можно?
Хлюпанье стихло.
– Я спрашиваю, накраситься можно?
– А мы откуда знаем? – донеслось из кухни.
В коридоре мы встретились через десять минут. За это время я настроилась, как на финальную схватку. Ни слова Ползунову о Горецком! – пусть Гена чувствует себя подонком. Я вообще молчать буду и смотреть в одну точку, пока не потеряю сознание. Ничего не стану подписывать, не буду никого требовать. Сгори оно все синим пламенем.
В машине, когда мы выехали со двора, я на всякий случай поинтересовалась у мальчиков:
– Куда сейчас? В УБОП, к Ползунову?
Две головы повернулись ко мне одновременно, и во всех четырех карих глазах засветилось удивление.
– Вообще-то, на природу.
Понятно… Там меня заставят рыть яму при свете автомобильных фар. Странно, что я не испытала страха или отчаяния. Мое состояние было близко к безумию, а в этом состоянии мне безразлично все, в том числе и собственная жизнь. Знать бы только, почему все так свински сложилось и почему я должна страдать.
Меня усадили в огромный джип – ну конечно, куда же еще? – и машина тронулась с места.
– Лопаты в багажнике? – спросила я.
– Лопаты? – один из парней обернулся и наморщил лоб.
Ничего не ответив, я отвернулась. Скоро городской пейзаж уступил место сельскому. Через двадцать минут джип, покачиваясь, спустился и вовсе на грунтовую дорогу. Я знала, что меня ждет. Если не убоповец, то от его имени меня сначала изнасилуют, потом изобьют до полусмерти, а потом швырнут в тюрьму. Через пару месяцев будет суд, на котором мне по совокупности деяний влупят лет восемь строгого режима.
Вскоре внедорожник притормозил у высоких ворот – я успела лишь заметить, что ворота мощные и декор на них кованый, дорогой. Створки послушно отворились, и я увидела дом. Боже, что за строение! Мечта несбыточная! Я свято верила, что лет через десять я куплю такой же – с колоннами у входа, двухэтажный, с потолками в четыре метра, с балконом внутри каминного зала и люстрой, свисающей с потолка.
"Но выходило так, что теперь мне такого дома как ушей собственных не видать. Мне сейчас здесь испортят жизнь. Удивительно просто, в каких условиях живут нынешние полицейские-бандюки.
