Автор
Весны ритмы заставляют город вспомнить старые обиды и злость. Вот она — середина дня, дворник несет свой гнев к коллегам, а вечером мужик на соседнем подоконнике молчит, наблюдая, как женщина рядом с ним делает ту же самую шпору. В окне соседнего дома – новая картина: и там стоит жена, тоже ожидая своей очереди за чаем. Все это в одном доме, каждому — свой взгляд на мир....
Вспомнила и немного успокоилась.
– Антон, что значит «моя цена»?"
"– Человек стоит столько, сколько у него денег. Абрамович стоит четырнадцать миллиардов долларов, Дерипаска – двадцать один миллиард. Я хочу знать, сколько стоите вы, чтобы оценить соответствие оказанного на вас давления вашей цене. Пока давление не соответствует имеющимся у вас средствам, и это меня тревожит… – он подал руку, чтобы я могла выйти из машины. – А сейчас сидите, молчите. Вы глухонемая, ясно?
Я кивнула, и мы направились к опорному пункту.
Мы зашли. В кабинете, убогом, как и фантазии его хозяина, на стене висел календарь с ментом, на груди которого висел какой-то орден. Мент был в чистой фуражке и смотрел за горизонт остекленевшим взглядом. «В борьбе за правопорядок!» – было написано на календаре. Под календарем сидел он. В очечках. Перед ним лежали какие-то документы – он боролся за правопорядок.
– Добрый день! – приветствовал его Антон.
Очкарик поднял голову, посмотрел на него, на меня, и лицо его стало багроветь, как будто в тощий его зад вошел черенок швабры.
Вскочив, младший лейтенант бросился не ко мне, а к стоящему на другом столе телефону. Но как только подбежал, рука Антона легла на аппарат.
– Что это значит?! – прокричал младший лейтенант Зайцев. – Вы понимаете, что делаете?!
– Сядь, – услышала я.
– Вы что себе позволяете?! – встрепенулся молодой человек.
– Сядь.
Поняв, что телефон недоступен, мент вернулся к столу.
– Я же сказал – сядь! – после этого я невольно посмотрела на Антона. Лицо каменное, губы плотно сжаты. Посмотри он так на меня в день моего рождения, я бы, наверное, описалась…
Младший лейтенант сел. Антон подошел к двери и запер ее перед носом какой-то старушки.
– Кажется, ты утратил свое табельное оружие?
Мент молчал.
– Я могу его вернуть тебе.
– От двух до пяти, – отчеканил обиженный мной борец за правопорядок. – И тебе столько же.
Я повернула голову к Антону.
– Ну что же, пусть будет по-твоему, – он поднялся и стал давить окурок в чистой пепельнице милиционера. – Завтра из твоего ствола пришьют вора в законе. Моей заботой будет лишь распространить информацию, что утрата твоего пистолета – миф.
