Через трое суток, вкатившись в станицу, казаки первым делом принялись распределять закупленную муку и посевное зерно. Соседи, не ожидавшие такой радости, торговцев едва не на руках носили. Матвей, быстро сгрузив часть своей поклажи, тряхнул поводьями и направил дроги прямо к дому покойного Семёна. На площадь, где они раздавали муку, Катерина так и не пришла. Впрочем, не было там и ещё с полдюжины вдов.
Подкатив к нужным воротам, парень грохнул кулаком в ворота и, дождавшись появления юной хозяйки, с улыбкой велел:
– Отворяй, Катерина. Я к тебе с добрыми вестями.
– Ой, а чего стряслось-то? – суетливо распахивая ворота, тут же спросила девушка.
– Мы с ярмарки вернулись, вот чего, – фыркнул Матвей, загоняя дроги во двор. – Показывай, куда тебе муку сгружать.
– Какую муку? – растерялась Катерина.
– Вот кулёма. Мы с казаками с выручки, что с товара проданного, на всех муки и зерна на посев закупили. Казаки у церкви раздают, а я тебе твою часть привёз. Так что показывай, потом глазами хлопать будешь.
– Ой, так муку, наверное, в дом надобно, а зерно в сарай, в ларь ссыпать, – растерянно пролепетала девушка.
– Ага, понял, – кивнул Матвей и, скинув черкеску, закинул на плечи мешок с мукой.
Занеся его в дом, парень аккуратно опустил его у стены и, вернувшись к телеге, подхватил следующий мешок."
"– Так это что же, не по одному мешку будет? – окончательно растерялась Катерина.
– Тебе пять. И три мешка зерна на посев, – усмехнулся Матвей, нагружаясь.
– Ой, мамочки! Да как же это?! Мы ж не расплатимся, – вдруг запричитала девушка.
– Ты чем меня слушала, кулёма? – возмутился парень. – Сказано, мы сами так решили. Сами закупили, сами и раздаём. Мне не веришь, на площадь сбегай, или вон, к соседям сходи. Вся станица уж знает. И денег мы ни с кого брать не будем.
Быстро перетаскав хлеб, Матвей отряхнулся и, приметив выскочивших из-за угла малых, с улыбкой полез в свой дорожный мешок.
– Вот, раздай им, – протянул он Катерине леденцы для ребятишек.
– Зачем? – глядя на него полными слёз глазами, еле слышно спросила девушка.
– Не дури, Катя. Мы с торга вернулись. Расторговались добре, чего ж малым гостинца не привезти. И для тебя у меня кое-что имеется, – усмехнулся Матвей, вынимая свёрток, в котором лежал аккуратно сложенный кусок ярко-синего шёлка, который он заранее отрезал от трофейного рулона. – И это ещё не всё. Вот, возьми. После, ежели сама решишь, научу стрелять из него, – закончил он, отдавая окончательно растерявшейся девушке случайно добытый браунинг и все припасы к нему.
– А в ответ чего? – дерзко вскинув подбородок, прямо спросила она, даже не пытаясь скрыть катившихся по щекам слёз.
– Ничего, – устало вздохнул Матвей. – Нравишься ты мне. Да только понимаю, что с палёной рожей не мне женихаться.