– Теперь я знаю, какое у тебя выражение глаз, когда ты говоришь правду. Кто закоперщик?
– Говорю вам, тот, здоровый парень! – замахал руками лейтенант.
– Не факт, Костя! Кому куда бежать показывал щуплый. Как его кличка?
– А теперь снова врешь! Давай договоримся так: ты рассказываешь, кто втянул тебя в это преступление, и я тебя отпускаю. Совсем. О том, что ты был среди этих негодяев, никто никогда не узнает.
– Чепуха! Это не военная тайна, а ты не Мальчиш-Кибальчиш. Скажи и шагай домой!
В ответ я заплакал. Все терпеливо ждали, когда у меня кончатся слезы, чтобы продолжить допрос. Но тут зазвонил черный телефон на ломберном столике. Бывший директор особенным, начальственным, движением снял трубку и, чуть кривя рот, произнес:
– Ипатов слушает… А-а, Иван Григорьевич. Да, разыскивал вас, разыскивал! Есть серьезный разговор! Не могли бы вы ко мне приехать? Не пожалеете! – Он строго посмотрел на меня. – …Запарка? Я вас очень прошу. Тут есть для вас кое-что интересное… Через полчасика? Жду! А Вера Семеновна как раз ваш любимый кекс испекла!
Павел Назарович положил трубку на рычажки и повернулся ко мне.
– Ну, вот что, Юра, у тебя полчаса на размышления, даже меньше. Потом будет поздно. И спрашивать тебя будут уже совсем по-другому.
– Ну и дурак же ты, братец! Куртку застегни – окоченеешь! – сказал Костя, закрыл и запер снаружи дверь.
Я сел на табурет, зажмурился и живо вообразил, как приедет Антонов: сначала за окном послышится тарахтенье мотоцикла, потом раздастся дребезжащий звонок в дверь, донесется из передней топот и глухой разговор, понятно о чем. Затем жених выведет меня, держа за воротник, в прихожую:
– Вот, полюбуйтесь, взяли на месте преступления!
– Полуяков? – удивится участковый и снимет фуражку. – Вот уж не ожидал. За что задержан?
– Бил в школе стекла, – с готовностью сообщит Ипатов.
– В чулане окно раскокал, – уточнит пахучий лейтенант. – И на втором этаже в основном здании тоже.
– Разберемся. Свидетели есть?
– Мы с Павлом Назаровичем всё видели, мы же и обезвредили, – доложит Костя.
– Один был или с сообщниками?
– Четверо их орудовало.
– Выходит, в составе банды?
– Имена подельников?
– Эге, Полуяков, да ты в несознанку пошел? – нахмурится капитан.
– Молчит, как партизан в гестапо.
– Напрасно, это усугубляет вину.
– Иван Григорьевич, я, как адвокат со стажем, ему сто раз это объясняла. Отказывается сотрудничать со следствием.
– Разрешите посмотреть ущерб?
– Конечно, конечно… – и она поведет участкового в подсобку.