Рого новый шаг лишь приближает падение к пропасти — это кредо его новой жизни. У него было идеальное «до», но вот что случится в его нынешнем "после"? Как он сохранит то, за что боролся и любил, когда все пути кажутся недостижимыми?
Не совсем, конечно, но они станут бледнее…Надо прямо сейчас… Хватит отбиваться!
Он тянул свитер, задирая, почти разрывая ткань и пытаясь нанести мазь на мою кожу. Прикосновения прохладных пальцев к моей коже дарили странное и сладкое наслаждение. Хотелось отдаться этим ощущением целиком, но я почему-то отбивалась. Слабо, как котенок, все еще слишком шокированная болью.
И им.
– Не надо… прикосновений. Нельзя ведь…
– Можно. Если это необходимо для облегчения чужой боли. – Быстро сказал он и снова провел по черным буквам у моих ребер.
– Перестань, – я отвела его ладонь.
Он замер с занесенной рукой, ходящими желваками и тьмой во взгляде. Некоторое время мы просто смотрели друг на друга.
Я втянула воздух, примеряясь с тем, о чем давно подозревала. Все мои провокации, все мои выходки… Все, что вело сюда. К нему.
Хватит врать, Кассандра. На свете больше нет таких глаз.
– Август, – тихо сказала я, и он отшатнулся. Замер с поднятой рукой.
А потом ответил:
– Я больше не произношу это имя, Кассандра.
И снова я задохнулась, будто глотнула еще одну дозу темной епитимьи. На этот раз – двойную.
– Значит, мне не показалось. – Я ощущала заторможенность, словно меня огрели по голове. – Это все-таки ты. И ты узнал меня!
– Я не мог не узнать тебя. В любом обличье и под любой маской.
– Но как? – Я не понимала. Мне казалось, я падаю с огромной высоты и мне не за что ухватиться, чтобы задержать это безумное падение.
– Жаль, что это не так. – Его губы сжались в суровую линию, и он отодвинулся.
Я зажмурилась так сильно, что перед глазами поплыли красные пятна. Я все еще видела строки Писания, чернеющие на коже. Видела шрамы. И безумное лицо Иглы, исчерченное кровавыми слезами. И черную вуаль провидицы с кончиком светлой косы. И все свои сны, которые уже не казались мне снами.
Вопросы множились и жужжали в голове, как стая рассерженных диких ос. Мне хотелось заорать, затопать ногами, шарахнуть по стене кулаком! Сделать хоть что-нибудь, чтобы унять то ужасное и больное, что разрасталось внутри. Но я лишь кусала губы.
– Кассандра?
Я могла бы протянуть руку и коснуться его лица – незнакомого, чужого.
