Рого новый шаг лишь приближает падение к пропасти — это кредо его новой жизни. У него было идеальное «до», но вот что случится в его нынешнем "после"? Как он сохранит то, за что боролся и любил, когда все пути кажутся недостижимыми?
Да и находиться рядом со мной слишком долго – опасно. Люди рядом со мной меняются. Я попрошу Арчи проводить тебя.
– Просто открой дверь, дорогу сама найду! – рявкнула я, вскакивая и делая стремительный шаг к выходу. Мои эмоции качало, словно взбесившиеся качели, кидая то в ярость, то в подступающие слезы.
– Кассандра!"
"На лице Августа мелькнула растерянность. Он действительно не понимал, что со мной происходит. А я не могла объяснить. Нас связал первый поцелуй и общая боль, катастрофа, изменившая наши жизни, тысячи моих снов и шрамы на его теле.
Я не могла объяснить, потому что и сама не понимала, почему так злюсь на него. И почему так счастлива его увидеть!
Сейчас я еще больше хотела остаться в этом доме, но просить, конечно, не буду и потому вздернула подбородок.
– Ты здесь приказываешь. Но не думай, что я позволю кому-то копаться в моей памяти! Если я покину этот дом, то уйду со всеми моими воспоминаниями, Август, понятно? И тебе придется либо принять это, либо попытаться меня остановить!
– А я надеялся, что прошедшие годы сделали твой характер лучше.
– Прошедшие годы испоганили его окончательно.
Я поправила свитер и твердо посмотрела в чужое некрасивое лицо.
– Я не хочу снова забывать тебя, Август.
Он вздрогнул, словно я сказала что-то пугающее.
Три свечи на канделябре зашипели и погасли – одна за другой. И тьма – мучительная и сладкая заполнила святилище так же, как уже было наверху, когда мы грели руки о чашки с липовым чаем. Притяжение…
Притяжение, которое мы оба не могли вынести.
Я отвела взгляд от лица Августа и шагнула к двери.
– Кассандра, – он качнулся за мной, протянул руку, словно хотел схватить, но не сделал этого. – В тот день… Что случилось с тобой в тот день?
Я замерла, понимая, о чем он спрашивает. Не повторила ли я судьбу Ирмы и Зои, не стала ли порченной. Не иду ли дорогой безумия туда, откуда нет возврата.
Если бы в святилище передо мной стоял кто-то другой, мой ответ был бы иным. Но я смотрела на Августа. На его шрамы, на его руки.
В конце концов, Кассандра Вэйлинг – королева. И требует поклонения, а не жалости! Меньше всего я хотела, чтобы этот мужчина испытывал ко мне жалость…
Поэтому улыбнулась как можно беззаботнее.
– Ты ведь сам сказал – у меня Аннонквирхе, друзья и прекрасная жизнь. У меня все прекрасно, Август.
Он смотрел по-прежнему остро, но я уже пошла к двери, надеясь, что за дверью смогу хоть немного успокоиться.
