Рого новый шаг лишь приближает падение к пропасти — это кредо его новой жизни. У него было идеальное «до», но вот что случится в его нынешнем "после"? Как он сохранит то, за что боролся и любил, когда все пути кажутся недостижимыми?
– Кассандра, мне что, кормить тебя с ложечки?
– Кто тебе позволит? – проворчала я, пряча нос в одеяло.
– А я без позволения. – Он все-таки улыбнулся, и я фыркнула. Похоже, этого мужчину мне провести не удастся.
– Ладно. Компромисс. Делим все пополам. Договорились? Эта консерва твоя. Сладкое едим пополам.
Было видно, что он собирается отказаться, но потом глянул на мои упрямо сведенные брови и кивнул. Сгущенное молоко мы ели возмутительно медленно, смакуя каждую каплю, попадающую на язык, и запивая лакомство теплой водой.
Но увы, как ни растягивали мы удовольствие, оно все-таки закончилось.
Буря накрыла горы, ветер завывал так, что казалось, маленький домик не устоит и отправится в полет, хлопая двускатной крышей. От еды и скудного тепла безудержно потянуло в сон.
– Переждем ночь, тебе надо отдохнуть, – сказал Август.
– Не говори мне слово «километры», – проворчала я, прикрывая глаза. Веки казались тяжелыми. И все же я не позволяла себе уснуть. – Почему ты не раздеваешься?
– Я…останусь в одежде. Она уже почти высохла.
– Не дури и снимай мокрое, Август. – И тут меня осенило: – Ты что же… смущаешься?
Он отвернулся, делая вид, что не слышит, а я едва не рассмеялась.
– Истиннодух, и правда смущаешься! Брось, я уже все видела.
– Я же сказал – она почти высохла.
– Да мокрое все, я отсюда вижу!
– Тебе кажется. К тому же я поел и теперь вполне способен себя согреть.
– Август, немедленно раздевайся! – командным голосом рявкнула я, но, увы, на этого человека мои властные нотки тоже не действовали. Он лишь фыркнул. Не выдержав, я все-таки рассмеялась. – Кошмар, я ощущаю себя старым развратником, соблазняющим невинную девицу! Не бойся, я не буду трогать твои прелести!
– Мои прелести? – поднял он брови.
– Ну да. Те, которые ты так отчаянно от меня прячешь. Не трясись, я не буду тебя совращать. В данный момент ты интересуешь меня лишь с гастрономической точки зрения.
– С какой?
– Плотоядной. Раздумываю, сумею ли тебя разделать и съесть, если нас завалит снегом, и мы застрянем в этой развалюхе.
– И как? Сумеешь?
– Вряд ли, – с истинным сожалением вздохнула я.
