Рого новый шаг лишь приближает падение к пропасти — это кредо его новой жизни. У него было идеальное «до», но вот что случится в его нынешнем "после"? Как он сохранит то, за что боролся и любил, когда все пути кажутся недостижимыми?
– К тому же, если я тебя съем, то как найду дорогу в город?
– То есть причина лишь в этом? – насмешливо протянул он. – И это снова забота лишь о собственном благополучии?
– Даже не сомневайся. А теперь живо стягивай тряпки и лезь под одеяло. Раз я не могу тебя слопать, то хотя бы послужишь дополнительным источником тепла.
Он моргнул, рассматривая меня, потом хмыкнул, но все-таки стянул промокший свитер, аккуратно развесил рядом с моей одеждой у очага. Стянул ботинки. Подумал… и не стал снимать штаны. Я демонстративно закатила глаза.
Август опустился рядом, и я накинула на него край одеяла. Буря завывала как стая обозленных волков, скалящихся на наше ненадежное укрытие.
Я легла боком, потому что подстилка была узкой для нас двоих."
"Тлеющий угольный кирпич давал слишком мало тепла даже для крохотной лачуги.
Странно, но сон не шел. Тело гудело от усталости, но заснуть почему-то не получалось.
Август тоже лег и некоторое время мы слушали, как воет ветер. Я потерла замерзшие ладони, не желая признавать, что боюсь.
– Не могу уснуть, – прошептала я. – Не могу, когда ты…Когда все это…Черт. Расскажи что-нибудь.
– Я знаю притчу о Великом Отшельнике, много молитв и историй из священного Писания.
Точно. Мне они совсем не понравятся.
– Это те, где всем воздается по заслугам, а за благие дела человек получает милость Истинодуха?
– Да.
– Глупость несусветная. – Я все-таки закрыла глаза, старясь не думать о его близости. Не вслушиваться в стук его сердца. – Хорошо, что я в это не верю. Я рано поняла, что быть хорошей чрезвычайно невыгодно. Что это самая хреновая идея – быть хорошей. Чем лучше человек, тем больше к нему требований.
