От подчеркнуто-официального обращения и смысла произнесенной фразы внутри вдруг становится так паршиво, что хочется взвыть от досады и отчаяния.
— Милана, идем, — с нажимом повторяет Тоша, обернувшись на выходе.
Он демонстративно игнорирует то, что Марк только что сказал, но я понимаю, что в свете нависших над братом мрачных перспектив, должна остаться и попробовать поговорить.
Перевожу на брата извиняющийся взгляд, а потом отворачиваюсь, чтобы не передумать и тут же встречаюсь глазами с Нестеровым:
— Хорошо, Марк Анатольевич, — с обреченным вздохом соглашаюсь я, от волнения с трудом вспомнив его отчество. — Только давайте поговорим без посторонних.
— Милана? — повторяет в третий раз Антон, но в его голосе я слышу сомнение и удивление.
До боли закусываю щеку, чувствуя во рту металлический привкус крови. Произношу бесцветным тоном:
— Извини, Тош. Так будет лучше.
Но брат категорично заявляет:
— Я не оставлю тебя с ним один на один.
Местоимение «ним» он произносит с нескрываемым отвращением. Но я и без того знаю о том, что он испытывает к Марку. Воздух вокруг словно подергивается рябью, сквозит острым драматизмом происходящего. Кожей чувствую, как Тоша сверлит взглядом мою спину, словно намереваясь проделать в ней дыру.
— Оставь, Тош. Мы… знакомы, — наконец выговариваю я после короткой заминки. — И он не сделает мне ничего плохого.
Нестеров и Лаура внимательно наблюдают на нами, но не вмешиваются. Им бы сейчас попкорн и 3д-очки.
— Как знаешь, — выплевывает брат непривычно холодным тоном и выходит из кабинета, резко хлопнув дверью.
Слышу, как он, оказавшись в приемной, срывает злость, громко распекая Валерию за то, что дает ключи от его кабинета кому ни попадя.
Боюсь даже представить, что Антон думает обо мне после услышанного. Даже сквозь дверь я чувствую его ярость на ситуацию в целом и на меня в частности за то, что не поддержала и выразила несогласие, да ещё и в присутствии его заклятого врага. Понимаю, что нам с братом предстоит непростой и серьезный разговор, но перед этим мне предстоит ещё один — более сложный. С Нестеровым, что до сих пор не сводит с меня пристального взгляда.
— Без посторонних, — напоминаю я, кивнув на Лауру, которая продолжает сидеть за столом с невозмутимым видом, словно она не посторонняя, а прямо-таки член моей семьи.
Помощница Нестерова не нравилась мне с первого взгляда, даже тогда, когда я ещё не знала о том, что Марк с ней спит. Сейчас она нравится мне ещё меньше, если это вообще возможно.
— Выйдите, Лаура, — приказывает Нестеров, и только тогда она поднимает со стула свой обтянутый брюками зад и медленно выходит, смерив меня напоследок полным высокомерия взглядом.
Мы остаемся вдвоем, но напряжение от этого только усиливается.