Автор
Повитуха нащупала две головки — младенца уже было положено на матрас, а ребенок крепко спал. Леди Кэтлин Хаттон, обнаженная в кровати, выглядела не человеком, а скорее животным: ее лицо исказилось от боли, руки и ноги опухли, а глаза потемнели. Атмосфера вокруг непривычно мрачная, словно проплывшая через бездонную черту....
– Что скажут Хардинги, когда узнают об этом?
– А зачем обсуждать с ними наши семейные дела, Руперт?
Он отнес тщедушное тельце в свою бывшую спальню, стараясь не обращать внимания на потрясенные взгляды прислуги. Хопкинс последовал за ним наверх и передал записку:
– Лакей только что доставил это, милорд, вам надо срочно возвращаться домой.
Прочитав записку, Руперт запаниковал:
– Оливия… ребенок… мне надо домой. Прости, Алекс.
После ухода брата Алекс позвала Сару и разъяснила ей ситуацию. Открытие потрясло служанку до глубины души, но она возблагодарила судьбу за то, что Мэгги Филд, женщина, которая вызволила ее из Рукери, спасена и вновь обрела свою дочь.
– Чем я могу помочь? Может, искупать ее?
– Ванна подождет, Сара. Сначала нужно ее покормить. Сходи вниз, попроси кухарку подогреть бульон и приготовить хлеб с сыром. А я застелю кровать Руперта свежим бельем. Затем пошлем за доктором.
В этот момент внизу хлопнула дверь. Дотти вернулась домой, и, судя по голосу, не в настроении. Алекс с трепетом спустилась поприветствовать ее.
– Слава Богу, я снова в атмосфере здравомыслия и благоразумия! Сиделка лорда Стейнса никуда не годится. Пока я не устроила ей разнос и не выгнала из дому, там был настоящий хаос!
Хопкинс забрал у Дотти саквояж и бросил на Алекс красноречивый взгляд: «Вы доведете бабушку до апоплексического удара!»
Дотти пошла наверх, Алекс за ней.
– Как лорд Стейнс? – поинтересовалась она.
Дотти обожгла ее свирепым взглядом.
– Может, он и превратился из баламута в апатичного меланхолика, но в ящик сыграть пока не готов.
Из спальни Руперта донесся надрывный кашель, Дотти распахнула дверь и застыла на пороге. Лицо бабушки словно окаменело. Алекс сжала руки, облизнула пересохшие губы.
– Оставь нас, – приказала Дотти тоном, не терпящим возражений.
Женщины долго смотрели друг на друга, молчание затянулось.
– Вы простите меня, мама? – прошептала Маргарет.
Через мгновение Дотти, обливаясь слезами, обнимала дочь.
– Мне нечего прощать тебе, милая, кроме того, что ты не пришла раньше.
Глава 21
Когда на горизонте показались утесы Дувра, сердце Николаса Хаттона наполнилось радостью. Он стоял на палубе, вспоминая события прошедшего месяца. После победы у Тулузы этот город, как и Бордо, встретил армию захватчиков с распростертыми объятиями. Наполеон отрекся от престола в Фонтенбло и был сослан на остров Эльба. Веллингтон стал героем.
