Автор
Повитуха нащупала две головки — младенца уже было положено на матрас, а ребенок крепко спал. Леди Кэтлин Хаттон, обнаженная в кровати, выглядела не человеком, а скорее животным: ее лицо исказилось от боли, руки и ноги опухли, а глаза потемнели. Атмосфера вокруг непривычно мрачная, словно проплывшая через бездонную черту....
Старый торговец картинами был одним из самых сведущих людей в своем деле и знал, что происходит по обе стороны закона.
Спинкс изучил квитанцию.
– Его настоящее имя Уиклоу. Закрывает лавку и переезжает каждый месяц. Поищите на Уорик-лейн, у собора Святого Павла.
Ник понял, что попал по адресу, когда продавец поспешно ретировался в подсобку, едва завидев его. Ник прошел за ним в просторное складское помещение и навис над Уиклоу. Двое подмастерьев предпочли сбежать через задний вход.
– Ты продал мне поддельного Каналетто.
– У вас нет никаких доказательств, – заверещал тот. – Выберите другое полотно.
Ник взял одну из картин, вытащил спички и поджег.
– Деньги! Или к утру от этого места один пепел останется.
– Боже, остановитесь! – Уиклоу затоптал пламя. – Идемте в лавку, милорд. Мы с вами оба стали жертвами обмана. Давайте найдем компромисс.
Ник Хаттон шагнул ближе и навис над ним, лицо мрачное, серые глаза холодны как сталь.
– Ты еще смеешь торговаться!
Уиклоу тщетно пытался скрыть страх.
– Тысячу фунтов процентов, – потребовал Ник. И добавил, заметив, что Уиклоу колеблется: – Я сказал, что в золе найдут твои косточки?
Через пять минут Николас уже направлялся к виноторговцу на Темз-стрит. Маленький магазинчик являлся частью большого склада в доке.
– Я пришел уладить дело с этим чеком. – Ник знал, что в Лондоне дела ведутся по принципу «не обманешь – не проживешь». – У меня есть все основания полагать, что счет раздут.
Его угрозы сработали и здесь, со счета списали сто фунтов.
К возвращению на Керзон-стрит Николас понял, что выбора у него нет. Завтра он отправится в Хаттон-Холл и хорошенько тряхнет братца. Наплевать на то, что он лорд, Кит не имеет никакого права вести себя подобным образом.
Дотти постучала в дверь комнаты внучки и тихонько отворила ее:
– Мне нужно поговорить с тобой, милая.
– Входите, пожалуйста. Я тут работала над статьей в газету.
На самом деле не было никакой статьи. Алекс подсчитывала проценты, которые должна внести завтра в банк.
– Это касается Маргарет. Мы обе знаем, что она в ужасном состоянии. Нужно отвезти ее в Лонгфорд-Мэнор, пусть посидит на солнышке в саду. Не знаю, поможет ли это, но там она будет окружена красотой и покоем.
– Великолепная идея! Я так рада, что вы не сердитесь на меня за то, что я нашла ее и привезла сюда.
– Так распорядился Господь, милая.
