Автор
Повитуха нащупала две головки — младенца уже было положено на матрас, а ребенок крепко спал. Леди Кэтлин Хаттон, обнаженная в кровати, выглядела не человеком, а скорее животным: ее лицо исказилось от боли, руки и ноги опухли, а глаза потемнели. Атмосфера вокруг непривычно мрачная, словно проплывшая через бездонную черту....
«Хорошо, что не за куртизанку, как это было на Сент-Джеймс-стрит», – подумала Алекс.
– Сколько стоит любовница? – поинтересовалась она, не поведя бровью.
– Наряды, драгоценности, экипаж и лошади плюс дом в Челси.
– Почему улицы полны ночными бабочками?
– А-а, «герцогини ""Друри-Лейн""»! После первого акта театры снижают цены, и бабочки залетают внутрь в поисках клиентов. Почему вас интересует столь непристойная тема?
– Потому что она непристойна, конечно же! – рассмеялась Александра.
– Весь этот район, от Стрэнда до Холборна, весьма непристоен и, уж конечно, не для незамужних барышень.
– В ближайшем заведении.
– Ну, я не могу гарантировать там хорошую компанию.
– В противном случае я бы отказалась.
На углу шарманщик крутил свою шарманку. Крохотная обезьянка протянула им жестянку, и когда Харт бросил в нее полкроны, забавная зверушка подняла свою красную шапочку. Они со смехом свернули на Рассел-стрит и вскоре оказались в одном оригинальном местечке, где подавали еду и выпивку.
Харт, по традиции, сделал для нее заказ. Алекс терпеть этого не могла и, хотя не стала возражать против лобстера, от дамского напитка хереса отказалась.
– Как насчет пари? Я съем настоящий мужской ужин. Закажите мне сырых устриц, коньяк. Потом я выкурю сигару. Если я достойно справлюсь со всем этим, на следующей неделе вы отведете меня туда, куда я пожелаю.
Харт Кавендиш пришел в экстаз. Александра Шеффилд хотела, чтобы с ней обращались как с равной, а не возносили на пьедестал – желание, свойственное практически всем дебютанткам.
– Должно быть, ваше желание выходит за рамки приличий, раз вы готовы пойти на подобные жертвы.
– Все может быть, но я открою вам тайну только при следующей встрече.
– Весьма любопытно! Я принимаю ваше пари. – Он заказал им по дюжине устриц и по коньяку.
Алекс быстро разделалась с устрицами. С коньяком дело обстояло сложнее. Но когда Харт раскрыл свой золотой портсигар и предложил ей сигару, она без колебаний взяла ее. Близняшки Хаттон научили ее курить, когда ей было четырнадцать.
Алекс поняла, что выиграет пари. Она медленно затянулась, выпустила струйку дыма, окинула ленивым взглядом комнату и вдруг услышала аплодисменты.
– Это не та известная певица из Рейнла-Гарденз?
Харт повернул голову.
– Да, София Баддели.
