– Расскажите, чем она – и вы – здесь занимались начиная с прошедших выходных.
– Выходные, выходные…Так. По-моему, субботу – воскресенье мы провели как обычно. К Аллочке приезжали ее родные…
– Все трое – дочь, зять, внук?
– Нет, только Стас с Еленой. Ванечку я в прошлый уик-энд здесь не видела. Он почему-то не почтил бабушку своим присутствием. Не знаю, почему… Что вам рассказать про те выходные? Алла, по-моему, занималась обычными домашними делами: кормила дочку с зятем, ковырялась в огороде… Ничего такого… Да ведь и я, знаете ли, Валерий Петрович, когда ее родные приезжают, особенно к Алле-то не суюсь: что я там будут надоедать, отсвечивать… Да к тому же этот Стас… Он ведь…
Художница начала было, да замолчала, нахмурилась, а потом махнула рукой:
– Ладно, замнем для ясности…
Ходасевич не стал настаивать на немедленных объяснениях, но упоминание Стаса в негативном контексте на ус намотал. К Стасу надо будет еще вернуться.
– Когда родственники покинули Аллу Михайловну?
– Да как обычно: в воскресенье, уже смеркаться начало – значит, где-то в полседьмого – в семь.
– Стало быть, они, Стас и Елена, с прошлого воскресенья Аллу больше не видели?
Любочка усмехнулась:
– А вот этого я утверждать не берусь.
Валерий Петрович сделал непонимающее лицо.
– Почему? Они что, еще раз приезжали в Листвянку? В будни?
– Нет, но… Понимаете, в понедельник Алла ездила в Москву.
– В Москву? Вот как? Она часто бывала в столице?
– В том-то и дело, что нет. В месяц раз, от силы два. Чтоб в собесе дела какие-нибудь утрясти. Или в поликлинику.
– Но в понедельник – она не за пенсией и не в поликлинику ездила?
– Она мне не сказала, куда направляется.
– Честно говоря, – сыграл недоумение полковник, – этого я не понимаю. Вы же с ней подруги. И вот она едет в Белокаменную и не говорит вам, по какому поводу. Не могу в это поверить! Вы с ней, случаем, не поссорились?
И снова Ходасевич не стал развивать тему, затронутую собеседницей: всему свое время. Хотя сведения о ссоре между женщинами, полученные от Имомали, похоже, подтверждались из первых рук. И Любочка не сочла нужным скрывать размолвку. Это хорошо. Для нее хорошо.
– Стало быть, – повторил полковник, – Алла Михайловна в понедельник отправилась в Москву. И, против обыкновения, даже не поставила вас в известность, зачем поехала…
Ходасевич пошел на обострение разговора:
– Значит, вы думаете, Алла Михайловна что-то от вас скрыла? – Он пристально уставился в глаза собеседнице.
