В зловещем коридоре бункера свет отдалённых ламп создает шаткий образ действительности. Дверь приоткрывается, и на пороге стоит человек в тёмной одежде, явно неразговорчивый. Выходим, готовые принять любую угрозу, словно главные герои известного фильма.
Из записей твоего сапёра можно даже точную дату определить. Первая вспышка неизвестного заболевания зафиксирована год спустя – у финнов. Там, скорее всего, был пробный камень – проверяли возможность использования этих препаратов. Закончилось всё относительно быстро, там ударили морозы, дожди… Словом, погибло шесть-семь тысяч человек. Можно сказать, отделались малой кровью.
Витька внешне спокоен, но я-то знаю его уже давно! Меня не обманешь… представляю, чего стоит ему себя сдерживать!
– Потом шесть месяцев перерыва – и новая вспышка.
"Сверяюсь со справкой. Всё верно, тогда и к нам подобный заказ поступил – срочное изготовление сыворотки против новой напасти. Стало быть, кто-то у нас отслеживает подобные случаи и ищет возможность противостоять неведомой заразе. Но нам повезло – в наших краях эта гадость не появилась. Не потому ли, что у нас уже имелось готовое лекарство? И заработать на этом было уже невозможно? Во всяком случае столько заработать.
– Это повторялось ещё дважды. Они берут со склада какую-то дрянь, подбирают лекарство – и производят атаку. А торгаши уже на подходе, готовы спасти тех, кто может заплатить. И ведь формально всё это последствия войны… – голос особиста звучит глухо.
Я всё понимаю. Вполне вероятно, обнаруженный нами бункер – далеко не единственный. Данное подземелье задействовано потому, что расположено впритык к нашим границам.
– Демидыч в курсе?
– Да, – кивает старый друг. – Но ты и сам должен понимать, что удар по хозяевам подземелья он осуществить не может. Да у нас и возможностей таких нет! Где они? Кто? На кого прикажешь нападать?
Ага, и снова показать себя агрессорами. Можете быть уверены, на этот раз от такого подарка никто не откажется.
– Они что-то понесли к нам. Я не исключаю, что удар будет нанесён одновременно – у нас и на Западе. А мы посерёдке… – Озеров грузно опускается на стул.
Мне ничего не надо больше объяснять.
– Вот что, – делаю жест Мишке.
