Автор
Грэхем задумывается о том, что делать в случае потери всего — семьи, здоровья или имущества. Его мать внезапно умирает, открывая дверь в неведомые опасности и бесконечное спасение. Страх и любовь к брату заставляют его действовать со всей решимостью сердца, пытаясь сохранить то, что еще возможно. В тени трагических событий — свет дружбы и верности, который помогает Грейхен выжить в бездонной проп狠中止...
Ее голос был приглушен моим пиджаком.
– Я знаю, – ответил я.
Она еще теснее прильнула ко мне, и я крепко прижал ее к себе. И тут что-то громыхнуло у нас за спиной.
– Привет, Джеймс.
Выпускать Руби из объятий мне совсем не хотелось, но подтрунивающий тон Эмбер не оставлял мне выбора. Я обернулся. В дверях гостиной стояли сестра Руби и ее мать. Я вскочил с дивана.
– Здравствуйте, Хелен, – сказал я, поправляя пиджак. – Приветик, Эмбер.
На какой-то момент в комнате повисла неприятная тишина. Потом Хелен сделала пару шагов ко мне.
Она обняла меня.
Я даже растерялся и не знал, что делать.
Хелен Белл обнимала меня.
– Мне очень жаль, Джеймс, за то, что происходит у тебя в семье.
От ее слов мое дыхание пресеклось.
Она отстранилась, но продолжала держать меня ладонями за плечи. Тело оцепенело. Я не мог шевельнуться, не мог произнести ни слова. Я вспоминал, когда моя мать в последний раз обнимала меня.
– Если есть что-то, что мы могли бы сделать для тебя и твоей сестры, не стесняйся, скажи, – продолжала Хелен, и я вытеснил воспоминание о маме из головы.
Я рассчитывал на то, что на меня зарычат. Я рассчитывал на ненависть. На то, что у меня перед носом захлопнут дверь. А тут мама Руби обнимает меня и предлагает помощь. Мне. Хотя именно из-за меня Руби исключили из школы.
Я с трудом сглотнул. В эту секунду я растерялся. Заметил только, что мне стоит все бóльших сил выдерживать ее взгляд и не дать ей заметить, как меня тронули добрые слова. Может, это особое оружие Хелен – кротость.
– Джеймс занес мне конспекты уроков, чтобы я ничего не пропустила, – подала голос Руби и тем самым вырвала меня из ступора. Если бы она не заговорила, я бы, наверное, так и простоял столбом в гостиной Беллов.
Только когда Хелен повернулась к Руби и направилась к дивану, мне удалось, наконец, вдохнуть.
Эмбер внимательно разглядывала один листочек и потом показала его Руби.
– Выглядит так, будто ты сама это написала, – сказала она, забавляясь.
Руби оглянулась на меня с улыбкой, которая словно стрелой пронзила мое сердце.
– Да, разве?
Я подошел к дивану и сел.
