Пока Лидия, поджав губы, сгребала в кучку вещи, я подобрал несколько ручек и протянул ей. Она выхватила их у меня, не взглянув. Потом я поднял ежедневник, пару тампонов и круглую белую баночку из пластика, похожую на упаковку жевательных резинок. Крышечка держалась слабо, и я хотел закрутить ее плотнее, как вдруг мой взгляд упал на надпись.
Рядом с надписью был изображен силуэт женщины, которая поддерживает круглый живот.
Мне показалось, как будто Перси направил машину прямиком по ухабам, притом что мы все еще стояли на парковке. Кровь зашумела у меня в ушах.
– Это что такое? – хрипло спросил я, переводя взгляд то на упаковку, то на сестру.
Кровь отхлынула со щек Лидии, и она уставилась на меня большими глазами.
– Что это, Лидия? – повторил я на сей раз более твердым голосом.
– Я… – Лидия только помотала головой.
Я еще раз прочитал надпись, потом еще раз. Слова я понимал, но не мог их осмыслить. Я снова посмотрел на Лидию и открыл рот, чтобы задать все тот же вопрос, и тут…
– Это не мои витамины, – выпалила она.
Она поджала губы так, что они посинели, и только мотала головой, в глазах ее был шок. Я ни в коем случае не хотел давить на нее, но она должна знать, что может мне доверять.
– Что бы ни произошло, ты знаешь, что можешь сказать все, Лидия. Я тебе не чужой.
Ее глаза наполнились слезами. Она закрыла лицо руками и начала всхлипывать. И я все понял. Я понял все и без слов Лидии. Я чувствовал, как во мне одновременно зарождались шок, паника и страх, но я подавил их и сделал глубокий вдох.
И потом снова сел рядом с Лидией.
– Это ведь твои витамины, – пролепетал я.
Плечи у нее вздрагивали так сильно, что я едва расслышал ее «да». И тогда я сделал единственное, что в этой ситуации, как казалось, имело смысл: я обнял ее и просто прижал к себе.
Лидия сидит на кровати и мнет подушку у себя на коленях. В который раз я пытаюсь как можно незаметнее присмотреться к ее животу. После того как битых полчаса расхаживал по комнате и силился успокоить свой пульс, я упал наконец в одно из кресел.
Теперь я подбирал правильные слова, но мысли в голове путались, и я не мог извлечь из них ни одной связной фразы.
Я поднял взгляд. Напряжение, в каком находилась Лидия, было очевидно. Щеки ее пошли красными пятнами, плечи поникли.
– Я… я не знаю, что и сказать.
Я казался себе полным дураком. Вместе с тем стало ясно, каким эгоистом я был все последние недели. Я горевал лишь о собственной судьбе, о своей утрате, о моем разбитом сердце и нечистой совести.