В тревожной атмосфере начала декабря 1942 года, где советские войска искали путей сдерживания немецких захватчиков, Семён Гудзенко призывал на помощь специальные подразделения. В квартире ветерана истории вспыхнула дискуссия о незамеченных ранее перспективах противостояния с Вермахтом. Здесь же, в этом обычном доме, началась история спецназа Берии, первого боя, предвестника новых ужасов и героизма....
– Ну ладно, приёмники и фотоаппараты, а велосипеды-то тут при чём?
– Ты что, не понимаешь? Всё нацелено на борьбу с диверсантами! Любой с виду обычный гражданин может на поверку оказаться диверсантом. Нельзя давать ему и шанса реализовать свои планы!
– Согласен. Но всё-таки при чём тут велосипеды?
– А при том! Пешком по городу перемещаться несподручно, так?
– Ну да.
– Вот! А при отсутствии велосипеда он волей-неволей будет вынужден воспользоваться метро или трамваем. А там так или иначе попадёт под внимание. Да и установить за ним скрытую слежку таким образом легче.
– Это ты сам придумал?
– Но это же очевидно!
– Ну да, конечно, – согласился Женя, чтобы не спорить с другом. Всё-таки какая-то логика в его словах была. – Вот только сдавать нам с тобой особо нечего, – продолжил он. – Ни радиоприёмников, ни фотоаппаратов, ни тем более велосипедов мы пока не нажили.
– Это да. А у тебя ведь была мечта купить велосипед.
– Ну вот и пусть пока остаётся мечтой. Ты лучше думай, как нам на фронт попасть.
– А что тут думать? Надо в райком комсомола идти.
– А как же военкомат?
– Через военкомат, по-моему, не скоро получится.
Целую неделю ребята носили повестки, пока Женя не задал Межибовскому вопрос:
– Слушай, Миш, помнишь, ты обещал поговорить насчёт нас с военкомом?
– Ах да, конечно! Заработались мы что-то с вами, ребята. Давайте я в понедельник схожу и всё узнаю. Я уже там вроде как свой. Да и вы успели примелькаться.
И действительно, 30 июня он вышел из военкомата уже без привычной кипы листков.
– Так, команда! Все – за мной! Сейчас будем окучивать военкома. Я упросил его об аудиенции.
Первым пошёл Пастернак. Однако по истечении двух-трёх минут вышел расстроенный. Можно было даже не спрашивать о результате. Но Маша всё же поинтересовалась:
– Ну что, Вить?
– Молод ты ещё, говорит, надо будет – вызовем. И вообще, не мешай работать. Это мы-то мешаем!
– Ребята, а пойдёмте все вместе! – предложил Овсянкин. – Насядем как следует, глядишь, и сдастся.
– Пошли! – поддержали остальные, и вся компания ввалилась в кабинет военкома.
– Это ещё что такое! – встретил их грозным окриком хозяин кабинета.
Все тут же спасовали. Нашёлся только Межибовский:
– На войну хотим, товарищ майор!
– На войну? Я же только что объяснил вон тому, долговязому, что рано вам ещё, молоды вы слишком. Или я каждому отдельно должен это объяснять?
Все смолкли, не зная, что сказать."
"– Ладно, присаживайтесь, – военком сменил гнев на милость. – Слушайте меня, пацаны.
