В тревожной атмосфере начала декабря 1942 года, где советские войска искали путей сдерживания немецких захватчиков, Семён Гудзенко призывал на помощь специальные подразделения. В квартире ветерана истории вспыхнула дискуссия о незамеченных ранее перспективах противостояния с Вермахтом. Здесь же, в этом обычном доме, началась история спецназа Берии, первого боя, предвестника новых ужасов и героизма....
– Люба, покажи бойцу, где у нас столовая. Пусть накормят от души этого непобедимого вояку.
Всё равно больше одной порции чуть подсоленной картошки Ануфриев не осилил. Ну не охотник он был до еды. Зато чай пил с удовольствием. Горячий напиток приятно обжигал нутро.
Повару уже успели сообщить о необыкновенной везучести лыжника, а тот, в свою очередь, оповестил артиллеристов. Так что вскоре Ануфриева обступили любопытные бойцы.
– А ну, дай глянуть на твои пробоины, – попросили они и громко потом восторгались: – Ну, везунчик! Ну, пострел!
Женьке это быстро надоело, да и надо было заканчивать с посиделками.
– Ладно, ребята, пойду я. Мне, покуда не стемнело, до своих надо добраться.
В Хлуднево он решил уже не возвращаться. В его ситуации важнее было дойти до штаба и сообщить командованию об итогах операции. К тому же в Гульцове оставался резерв – третий взвод под командованием Кривцова. Важно ещё было не отстать от своих.
На войне нет ничего хуже, чем беспризорный солдат. Он, как инородный предмет, вызывал подозрение у всех, с кем бы ни встретился.
Артиллеристы показали направление на Гульцово, и Евгений двинулся в путь. Благо он хорошо ориентировался на местности, поэтому шёл уверенно.
Зимний лес был необыкновенным. Несмотря на события прошедшего дня, Женька не мог оставаться равнодушным к красоте природы. Его чуткий слух волей-неволей улавливал каждый звук. Откуда-то сверху, с мохнатых еловых лап, доносилось слабое попискивание.
Когда Женька достиг Гульцова, начали опускаться сумерки.
«Кажется, дотопал», – выдохнул он, различив невдалеке деревенские постройки. Это было настоящее облегчение после безумных по своему накалу испытаний.
Он, конечно же, устал – больше морально, чем физически. Пока шёл, перебирал в памяти отдельные эпизоды случившегося за день. Его мозг отказывался верить, что всё это происходило с ним, что всего несколько часов назад он был в такой заварухе, где за его жизнь никто бы не дал и ломаного гроша.
