В темном шатре после зажженных свечей и молчаливого салюта, гости запутываются в тенистых играх ветра. Ночь окутана бурей, а музыка тонула в урагане шепотовок и возгласов. Попытка социального взаимодействия кажется неосуществимой под ледяным куполом свечей.
Она рассказала мне, предварительно заставив поклясться сохранить ее тайну, что они переспали. Он был ее первым парнем. Элис заверяла, что чувствовала с ним такую близость, о существовании которой даже не подозревала. Но я помню, что она все расписала, решила, что все дело в гормонах и социокультурной идеализации юношеской любви. Моя прекрасная, умная сестра, пытающаяся рационально объяснить свои чувства… типичная Элис.
— Но потом она начала его избегать, — говорю я Оливии.
Оливия вскидывает брови.
— Он ей разонравился? — теперь она кажется более заинтересованной.
— Наверное. К весенним каникулам она почти перестала о нем говорить. Когда я ее спросила, Элис мне ответила, что он не тот, кем она его считала. И что она так им увлеклась, что теперь придется сосредоточиться на учебе. Ей поставили четверку за эссе, и после этого она будто очнулась.
— Божечки, — сказала Оливия, закатывая глаза. — Кажется, она та еще ботанша… — а потом резко осеклась. — Прости.
Я улыбаюсь.
— Я ей сказала то же самое.
— И как он это воспринял? — спрашивает Оливия.
— Все прошло не очень хорошо, — говорю я. — Он ужасно себя повел, сказал, что не позволит ей себя унижать. — Я это помню, потому что тогда подумала, что он может что-нибудь выкинуть. Как можно «отомстить» кому-то за разрыв?
— Она мне не сказала, что он с ней сделал, — говорю я Оливии. — Ни мне, ни маме, ни папе.
— Но ты выяснила?
— Потом, — отвечаю я. — Только потом. Он снял с ней видео."
"И загрузил его на сайт университета. Она разрешила ему снять это видео после того модного светского бала. Его удалили с сервера в ту же секунду, когда администрация университета о нем узнала. Но к тому времени новость уже распространилась, и изменить ничего было нельзя. На кампусе были сохранены другие версии. Его выложили в «Фейсбук». Потом удалили. Потом снова выложили.
— Так это типа… порноместь? — спросила Оливия.
Я кивнула.
— Да, сейчас мы бы это так назвали. Но тогда все было, знаешь, как-то невиннее. Теперь мы знаем, что надо быть осторожными. Все понимают, что если ты разрешаешь себя снимать, это может оказаться в интернете.
— Наверное, — говорит Оливия. — Но люди забывают. В порыве страсти. Или, знаешь, когда правда кого-то любят и их просят. Так, получается, то видео увидел весь универ?
— Да, — говорю я.
