В темном шатре после зажженных свечей и молчаливого салюта, гости запутываются в тенистых играх ветра. Ночь окутана бурей, а музыка тонула в урагане шепотовок и возгласов. Попытка социального взаимодействия кажется неосуществимой под ледяным куполом свечей.
Но у всех остальных есть другое. Ритуалы, мужские фишки. Когда мы собираемся, то чувствуем себя стаей.
И тогда нас заносит.
Ханна. Плюс один
После того инцидента с шампанским я сторонюсь друзей жениха. Чем больше они пьют, тем сильнее в них проявляется жестокость, хорошо замаскированная манерами выпускников дорогой школы. И меня бесит, что мой муж ведет себя как подросток, который хочет попасть в их шайку.
— Итак, — говорит Джонно. — Все готовы?
Он оглядывает стол. Я поняла, что такого странного было в его глазах.
— Чарли, — продолжает Джонно, — так ты с нами?
— Чарли, — шепчу я, пытаясь поймать его взгляд. Он едва ли взглянул на меня за весь вечер, завороженный то Джулс, то разговорами парней. Но сейчас я хочу до него достучаться.
Чарли такой мягкий человек: почти никогда не повышает голос, почти никогда не сердится на детей. Если они и получают нагоняй, то чаще всего от меня. И не то чтобы он становится более развязным, когда выпьет, — алкоголь не обостряет его негативные качества.
Наконец Чарли поворачивается ко мне. Я медленно и отчетливо качаю головой, чтобы он точно понял мой посыл. Не делай этого.
— Какого черта тут творится? — гогочет Дункан. Господи, он заметил мой жест. Дункан разворачивается к Чарли. — Она держит тебя на коротком поводке, малыш Чарли?
Мой муж краснеет до кончиков ушей.
— Нет, — отвечает он. — Разумеется, нет. Да, хорошо, я в игре.
Черт.
