Автор
Март пришел теплым гостем, травы уже пробиваются из-под снега, и все как на д碟e одеваются почаще - девочки в легких курточках, парни в широких пальто. А мы, живущие за городом, ощущаем весна не хлопотами улицы, а мягкими лучами солнца и звуками теплой тишины, где каждый шуршание листа или капля дождя становится знаком стартующей жизни....
У нее затряслись ноги, обвисли руки, а язык сам по себе неожиданно произнес:
– Чтоб ты сдох, проклятый, дьявольское отродье."
"– Грубо, зато правдиво, – резюмировал Николай и, поплотнее усевшись в кресле, вытащил сигареты.
Легкий сизый дымок поплыл к потолку. Шабанова почувствовала противную дурноту, подкатывающую к самому горлу. Сын спокойно разглядывал мать.
– Ну а Людка с Танькой где?
– Не знаю, – почти в отключке прошептала Раиса, – отказалась от материнства.
– Даже волчица заботится о щенках, – тихо процедил Николай, – ладно мы с Милкой большие совсем, а Танюшке-то небось тогда и годика не исполнилось.
– Восемь месяцев, – ответила Рая, окончательно превратившись в зомби.
– Что ж младенца-то не пожалела?
– Ненавижу, – простонала Шабанова, – ненавижу!..
Колька усмехнулся:
– Добро. Только насмотрелся я в колонии на родственников. Все детям прощали, зло забывали, на последние деньги селедку покупали, на то она и материнская любовь.
– Не мать я тебе, – через силу выдавила женщина.
– Вот это верно, – охотно согласился парень, – только я все равно не могу поступить с тобой так, как вера предписывает, – око за око, зуб за зуб.
Рая только мотала головой. Больше всего хотелось бежать из комнаты куда глаза глядят. Исчез даже страх, что соседи узнают о ее уголовном прошлом. Но неведомая сила камнем придавила бедную бабу, и Шабанова чувствовала, что сейчас потеряет сознание, свалится кулем на пол.
Колька, словно поняв ее состояние, налил из чайника воды и подал стакан.
– Пей.
Рая покорно хлебнула тепловатую жидкость.
– Теперь слушай, – велел мучитель, – никому нельзя безнаказанно совершать предательство. Ты же проделала это дважды. Сначала отшвырнула родную кровь, потом отреклась от веры. Любому другому человеку за подобное выйдет смертный приговор, но я в отличие от тебя родство помню. Кровь – не вода, живи себе дальше.
Рая почувствовала, как в голове словно лопнула банка, наполненная жидкостью. Теплая жижа потекла по затылку, заструилась вдоль позвоночника, добралась до ног.
– Жить будешь, – как из тумана донеслось до ее слуха, – только ни здоровой, ни счастливой не станешь, а если роптать начнешь, так знай, – расплата это за предательство.
Больше Раиса не помнила ничего. Пришла в себя на диване. В комнате стояла тишина, лишь легкий запах дыма да окурок в блюдце напоминали, что случившееся отнюдь не дурной сон.
С того самого дня Шабанова заболела. На женщину свалился целый букет болячек.
