Автор
Март пришел теплым гостем, травы уже пробиваются из-под снега, и все как на д碟e одеваются почаще - девочки в легких курточках, парни в широких пальто. А мы, живущие за городом, ощущаем весна не хлопотами улицы, а мягкими лучами солнца и звуками теплой тишины, где каждый шуршание листа или капля дождя становится знаком стартующей жизни....
Но теперь, наученные горьким опытом, стараемся не допускать свадьбы. Но нежная дружба все равно связывает Жюли и Хуча. Они частенько спят рядом, прижавшись друг к другу. Домашние только умиляются, глядя на подобные взаимоотношения. И вот сегодня, когда терьерица лишилась шерсти, галантный кавалер убежал прочь. Может, он вовсе и не любил ее, а просто грелся в пышных роскошных локонах подруги?
– Черри тоже почти побрили, – докладывала Ира, – Банди со Снапом удалось отмыть, Хуча оттерли, а вот кошки куда-то задевались.
– Тебе, дуре, хотелось, чтобы Кеша и впрямь черной оспой заболел? – поинтересовалась, влетая в кабинет, Алиска. – Ничего, уберешь, ототрешь да постираешь.
Ира разом выскочила из комнаты.
– Ну как можно вступать с прислугой в дружеские беседы? – накинулась на меня балерина. – Учу, учу тебя, все без толку. Имей в виду, у них такое поведение хозяйки вызывает только одну реакцию – сразу перестают работать.
Я только вздохнула. До сих пор испытываю неудобство оттого, что кто-то моет полы, когда я преспокойненько смотрю телевизор. Наверное, пренебрежительное отношение к обслуживающему персоналу формируется с детства. Если с колыбели тебя окружают лакеи да служанки, невольно привыкаешь ими командовать.
Хотя вот у Алиски, например, подобное качество появилось в течение одного года жизни с Максом.
– Незачем так на меня глядеть, – сообщила подруга, рухнув на диван.
Вытянув крепкие, жилистые ноги с изуродованными из-за пуантов ступнями, она блаженно простонала:
– Устала, как верблюд.
– Почему верблюд? – машинально спросила я, думая о своем.
– Частушку не знаешь?
– Какую?
– На горе стоит верблюд, – завела Алиска, – его четверо…
Она остановилась.
– Там потом идет глагол, который ты не любишь употреблять вслух, его пропущу.
Подивившись подобной деликатности, я кивнула. Балерина начала сначала:
– На горе стоит верблюд, его четверо… двое в уши, двое в нос, довели его до слез.
И она оглушительно заржала. Похабная частушка, но смешная. Надеюсь, она не станет исполнять ее при Мане, потому что вчера слышала, как девочка, разговаривая с одноклассницей по телефону, заявила:
– Химия мне нужна, как слива в жопе.
Пришлось целый час объяснять ребенку невозможность подобных выражений.
Отсмеявшись, Алиска велела:
– Пошли пить чай.
