Чем еще крыть? Я ей все, что мог, сказал. Как еще убеждать? Идей нет. Валить опять силой и наглостью? Не знаю. Я, блядь, потерян. Такого еще никогда не было.
Привожу себя в порядок и еду в академию. По дороге «отбиваюсь» от родственников. Конечно же, я, черт возьми, обязан отчитаться и перед отцом, и перед матерью, и перед каждой из трех, мать их, сестер! Нет, по совести, безусловно, обязан. Они ведь не из праздного любопытства наяривают. Волнуются каждый по-своему, все-таки я не свинья – обычно хоть под утро, но появляюсь дома.
– Все со мной нормально, – чеканю пять раз подряд.
Общими мантрами, и правда, какое-то облегчение чувствую. Возможно, слишком сильно трещит репа. Не хватает ресурсов сосредотачиваться на чем-то, кроме этой тупой боли. Ровно до того момента, как вижу Богданову, конечно. Тогда сердце срывается. Ломит, скрипит и упорото тащит. Болезненный кайф. Отказаться нельзя. Стирает начисто.
Отворачиваясь, пытаюсь игнорировать. Она ведь не смотрит. Но, блядь, проклятая мышца одурело топит какой-то отчаянной радостью – одна идет. Без женишка этого… На хрен, будто это что-то меняет… По сути ведь нет. Как она там сказала? Отступной не существует? Это что за контракт с дьяволом? Кровью? Взорвать бы на хуй весь этот мир!
У меня тоже какая-никакая гордость имеется. В наличии, мать вашу. Весь день успешно держусь подальше. При встрече в коридоре, конечно, пялюсь. От этой смертельной привычки не в силах отказаться… Однако трогать ее – не трогаю. Даже, когда вместе на физре оказываемся. Бомбит адски, но по виду, я уверен, хрен догадаешься.
Салют тем самым Маугли, которых я когда-то троллил, да… Такая жизнь.
– Чара, ты где, блядь? Але! – сипит Тоха, стоит на секунду отъехать и зависнуть на топчущейся за боковой линией Дикарке.
– В пизде, – шиплю тихо, но взбешено.
– Пасуй, давай, Ромео, сука… – подгоняет не менее сердито. – Будешь после игры слюни свои распускать. Заебал.
– Забыл тебя, блядь, спросить, что мне, мать твою, и когда делать, тупой членоноситель!
Что еще за баклан к ней подошел? Какого хрена?
Слабо соображаю, что творю, когда дергаю Шатохина за футболку.
– Эй, вы! Тупой и еще тупее, – влетает между нами Филя. – Вообще озверели, дебилы? Еще не хватало между собой махаться! Разошлись, блядь! Я сказал, разошлись!
Агрессивно сплевываю прямо на пол спортзала и, положив на всех, удаляюсь на хрен из зала. На ор Кирилюка не оглядываюсь. Западло как-то реагировать.
