– Тему вы знаете – изучите самостоятельно, – вроде как спокойно отвечает преподаватель. Не понимаю, почему его зовут Франкенштейном… Кто это придумал? – До свидания!
Выхожу на коридор. Суетливо оглядываюсь. Но он оказывается абсолютно пустым. И таким тихим, что я слышу свое участившееся дыхание.
Может, Сонечка зашла в одну из аудиторий? Надо ей позвонить.
Едва я стягиваю с плеча рюкзак, как на этаже появляется Чарушин. Мы давно не сталкивались вот так – непосредственно лицом к лицу. Да еще и наедине. Естественно, меня моментально охватывает сильнейшее волнение. Сердце со всех сторон, будто кинжалами пронизывает. Столь же резко стискивает – зажимает, словно в металлические тиски. А оно ведь несется. Пытается. Так больно… Задыхаюсь!
Артем подходит совсем близко. Я смотрю ему в лицо, вдыхаю его запах, ощущаю безумную энергетику. Жар охватывает грудь, скатывается в живот и вновь совершает подъем вверх, чтобы плеснуть искрами на все стороны и поразить мой организм дикой вспышкой смущения, бешеным выбросом адреналина и головокружительным вихрем запретного трепета.
– С Соней все нормально. Это я попросил, – сообщает с какой-то глухой одержимостью.
– Не надо… – все, что я успеваю прошептать, прежде чем Чарушин подхватывает меня и закидывает себе на плечо.
Соображаю, что должна сопротивляться лишь, когда он выходит на лестницу. Молочу кулаками по спине, не прикладывая особой силы. Не могу его ранить. Поэтому вся моя возня, очевидно, выглядит, смехотворно. Артем быстро сбегает на первый этаж и устремляется в сторону эвакуационного выхода, который находится рядом со спортзалом.
Меня охватывает паника, когда понимаю, что сегодня Чарушин не просто поговорить хочет. Он меня увозит! Весь мой организм ловит острую фазу стресса. Сердце, пульс, сбившееся дыхание – все это создает какую-то абсолютно сумасшедшую какофонию звуков. Одуряющий грохот и парализующая частота. Если бы не все эти биты, решила бы, что скоропостижно умерла. Ведь я оказываюсь на переднем сиденье машины Чарушина и не пытаюсь из нее выбраться. Оцепенело застываю, пока Артем не занимает водительское место.
Смотрит на меня. Чувствую. И после отрывистого вздоха осмеливаюсь отразить его взгляд. Глаза в глаза – столкновение такой силы, что мир трещит и раскалывается на осколки. А с ним и моя воля.
Чарушин ничего не спрашивает. В этом нет необходимости. Все ответы отражает мое лицо. Поэтому он просто заводит двигатель и выезжает со двора.
