Не знаю, какую реакцию выказать, если прикасаться мне к ней просто так до сих пор нельзя. Во сне или невзначай прокатывает. А вот так вот нагло, когда вздумается – нет.
– Так, когда тебя выписывают? – хрипло тяну, закладывая ладони в карманы штанов. – Я имею в виду, во сколько? Помню, что завтра.
Все десять дней, что Лиза находилась в больнице, приходил каждый день. Спать с ней привык. Точнее, контролировать свой стояк и прочее. Обнимать типа без претензий на секс.
Ладно, хрен с ним, с сексом. Я теперь не понимаю, что делать следующей ночью, когда Богданова будет дома.
– Сказали, примерно после трех. Но родные, наверное, раньше приедут. Ты не приходи больше.
Говорит Лиза спокойно, без какого-либо намерения оттолкнуть, поэтому я подавляю все свои реакции. Иду за ней к кровати. Она, подбивая подушку, садится в свой угол, я – в противоположный. Все последние вечера так провели.
– Почему ты молчишь? – спрашивает Дикарка пару минут спустя, и я понимаю, что тупо завис, разглядывая ее. – Расскажи что-нибудь… – просит и отводит взгляд.
Ненадолго. Почти сразу же возвращает. И снова отводит... Возвращает… Отводит… Никак не свыкнусь с этой ее манерой. Отчего-то взрывает она меня капитально. На ровном месте возбуждаюсь. А ведь сегодня даже одежда на Дикарке та самая затрапезная – широкие штаны и длиннющий свитер. Комплект с претензией на пижаму, но, честно, не уверен, что такое в принципе где-то продают. Словно кто-то специально на дому сшил это уродство. Возможно, мать Дикарки. Видел ее мельком – впечатления не самые радужные.
– Что рассказать? – хриплю, не отрывая от Лизы взгляда.
– Ты же всегда находишь, что… – бросает неопределенно.
Перебирает пальчиками цепочку с кулоном и, черт возьми, улыбается.
Дух захватывает… Да, блядь, у меня и давление, и температура подскакивают. Если она продолжит – лечить нужно будет меня.
– Кирилл Бойко – твой самый близкий друг? – прилетает от Богдановой до того, как я успеваю собраться с мыслями и выдать хоть что-нибудь.
– Да. Он мне как брат.
– А остальные? Я думала, все, как братья.
– Нет… Конечно, да, – путаюсь не только в словах, но и в эмоциях. – Просто Бойка ближе всех.
– А его сестра? – спрашивает и выразительно краснеет. – Ты с ней много времени проводишь…
Только после этого догоняю, к чему завела этот разговор. В груди резко горячо становится, будто кипятка хлестанули. Неужели ревнует?
Невольно ухмыляюсь. Не могу сдержаться.
– Почему ты смеешься? Почему… – вспыхивает пуще прежнего.
