Вечерний дождь мягко стучит по оконной раме. Внутри — стол увитый свежими цветами и мерцающими бокалами вина. Я смотрю на карпачо и паэлью, словно погружаюсь в непростые мысли о любви и природе, каким-то образом связанных вместе. Ощущение магического сочетания воздуха, воды и летящих ярких звезд в ночи — это то, что делает жизнь здесь особенной....
Из Москвы мы выехали в тишине. Какое– то время, пока за окном мелькали огни, Саркисян упорно хранил молчание. Я чувствовал кожей, что он злится. Сильно злится.
– Артем, скажи мне, я похож на дурака?
Я понял, что разговор предстоит серьезный, и ответил то, что думал:
– Нет.
– Как ты думаешь, почему Косов больше не работает в компании?
Косов – это тот безопасник, который выполнял мои указания в обход Саркисяна и отца. Так значит, начбез узнал всё. Всё или не совсем?
– У меня такое ощущение, что ты очень хочешь мне это рассказать.
Он продолжает вести машину на той же скорости. Однако меня от его вопроса бьет током.
– Что ты сделал с девчонкой?
Блефовать всегда нужно до последнего. Может, кривая вывезет.
– С какой? – я тоже выгляжу невозмутимо.
Он даже не поворачивается в мою сторону.
– С Полиной Смирновой. Косов собирал на нее для тебя инфу. А в загородном доме имеется система видеонаблюдения.
– Тогда зачем спрашиваешь? Знаешь же, что ничего! – я повысил голос.
Нет ничего тайного, что не становится явным.
– Естественно, попытка изнасилования не в счет! Ты знаешь, что в определенной среде за это опускают?
– А я что в этой среде? Да и потом, не сделал же! Если бы хотел, кто бы мне помешал? – я продолжаю разговор повышенным тоном.
Терпеть не могу, когда меня пытаются учить. Саркисян напоминает каменную глыбу, и слова роняет, как гвозди в крышку гроба заколачивает.
– Ты хоть понимаешь, куда катишься, Артем? Ты был готов сломать ей жизнь, только чтобы насолить Белову! И.
Перебиваю. Как же я устал притворяться!
– Не потому – мой голос звучит глухо.
– Что?! – вот теперь мне удалось его удивить.
Я не собираюсь ему ничего рассказывать. Не обязан. Ведь не говорить же, что девушка снится мне каждую ночь? И я уже не знаю, что сделать, чтобы забыть...
Дальше Тимур теряется, начинает барабанить пальцами одной руки по рулю. Надо же...
– Дела... Что делать будем? – в конце концов спрашивает он.
– А я откуда знаю? Ты меня зачем потащил с собой, если все знал?
– Прятаться не получится.
– Я и не собирался.
– Ладно, на месте разберемся.
Утром машина Саркисяна останавливается возле двухэтажного дома. Меня охватывает тревога пополам с эйфорией.
Может, сейчас я увижу её?
Только чем закончится эта встреча...
Артем Холодов
Как будто всего, что случилось, мало и в гостиную заходит Матвей с какими– то пакетами.
