Вечерний дождь мягко стучит по оконной раме. Внутри — стол увитый свежими цветами и мерцающими бокалами вина. Я смотрю на карпачо и паэлью, словно погружаюсь в непростые мысли о любви и природе, каким-то образом связанных вместе. Ощущение магического сочетания воздуха, воды и летящих ярких звезд в ночи — это то, что делает жизнь здесь особенной....
Матвей, благополучно игнорируя меня, тоже чувствует себя вполне комфортно. Саша ухохатывается до слез, не очень заботясь о каком– то впечатлении окружающих. Отец хочет во все это влиться, возможно так и было бы, если бы здесь не было меня. Но не знаю , как он всегда понимал, что я что– то натворил, однако что– либо скрыть от него мне не удавалось. Не дорос я еще, видимо.
Я считаю секунды до того момента, когда можно будет уйти. В идеале вернуться в Москву. Если же нет, то в гостиницу. Хоть дом и достаточно вместительный, но можно будет как– то отговориться.
Замечаю за собой, что тарелка меня уже не интересует. И я почти уже в открытую пялюсь на Полину. Ее мое внимание нервирует. Она то и дело заливается краской, отвечает невпопад. Матвей сидит рядом. И каждым жестом, даже не специально, подчеркивает, что она его. Еще немного, и я двину ему в рожу.
Незаметно Полина выскальзывает из– за стола и устремляется к выходу. Причем идет в прихожую, где цепляет свою куртку и торопится на улицу.
Я это вижу, потому что от меня тоже отвлеклись.
Мне нужно с ней поговорить.
Она застывает в саду около дерева с оставшимися кое– где листочками. Его коричнево– серый ствол странно изогнут. Как и все, что происходит сейчас. Меня она не видит, в полной уверенности, что осталась одна, наклоняет голову к груди, а рукой держится за ствол.
Не выдерживаю.
По– хорошему, не надо этого ничего. Просто уйти. Уехать в Москву.
Но не могу.
– Я смотрю, ты сделала выбор, Полин.
Она оборачивается и вздрагивает.
– Ты – его сын! Не боишься, что я расскажу? – шипит она, представляя себя рассерженной тигрицей.
Но выглядит, максимум, кошкой.
Я делаю шаг к ней. Не могу ни сделать.
Наклоняюсь и тихо проговариваю каждое слово:
– А ты расскажи! И что будет дальше? М? Олесе через сколько рожать? Через две– три недели? К чему приведет скандал, понимаешь?
По глазам вижу, понимает. И только это и удерживает ее.
– А потом, что отец сделает мне? Он же мой отец. Не твой, ни Матвея. Сдаст в полицию? Серьезно веришь в это?
Не верит.
Честно, я не знаю, как он поступит, но поблефовать– то можно?
– А ты! Ты сделала неверный выбор, Полин! Неверный! Этот твой идеальный Матвей – совсем неидеальный.
Она усмехается.
– Что ты о нем можешь знать?
А я вспоминаю, как выхаживал Бориса после встречи с ее принцем. Есть и в нем темная сторона.
