Вечерний дождь мягко стучит по оконной раме. Внутри — стол увитый свежими цветами и мерцающими бокалами вина. Я смотрю на карпачо и паэлью, словно погружаюсь в непростые мысли о любви и природе, каким-то образом связанных вместе. Ощущение магического сочетания воздуха, воды и летящих ярких звезд в ночи — это то, что делает жизнь здесь особенной....
Откуда он в такую рань?
Завидев меня, ожидаемо, не прыгает от радости, но сдержанно кивает:
– Артем! Тимур Аркадьевич! – в нем тоже одна конкретика.
Никакой лирики. Сразу переключается на Полину. Словно чувствует, как нестерпимо ей хочется выбраться из комнаты. А что хочется, это у нее на лице написано. Она уже раз десять на дверь посмотрела.
– Поль, пойдем, мне пакеты разобрать поможешь.
Они уходят вдвоем. а все что мне остается, это бессильно глазеть им вслед. Зачем я сюда приехал? Я же знал, что будет непросто.
– Идемте, – приглашает нас Олеся в столовую."
"Да тут есть и она. Вообще дом, большой, все в нем добротное и не на ""Мебель.ру"" купленное. Как Олеся и Матвей оказались в Москве? Хотя там что– то с разводом было связано. Стол почти накрыт. Окна выходят в сад. Там красиво. И как– то... спокойно. Сидел бы тут и смотрел в окно часами. И не думал бы не о Полине, ни о Матвее. Надо же, невеста! Зря я ее тогда отпустил. Сейчас бы все было по– другому. Потом бы она к нему не вернулась. Не посмела бы.
Но и мне бы это ничего не принесло. Кроме чувства гадливости по отношению к самому себе. Не хотел я так. Хотел, чтобы сама тянулась. Как к нему.
И сколько я выдержу, прежде чем взорвусь?
Мы с отцом заходим в столовую последними.
Он придерживает меня за локоть:
– Артем, я тебя прошу – веди себя по– человечески! Не порть мне всё. Мы же только помирились.
– Ладно. Но с тебя квартира. Жить я с вами не буду.
Не знаю, сумеем ли с ним когда– нибудь наладить эти самые ""человеческие"" отношения.
– Хорошо, – соглашается он с удивительной легкостью.
И она, эта легкость, все равно царапает. Не очень я ему и нужен.
Нужно потерпеть. Несколько часов. И я усердно терплю. Никого не цепляю, не комментирую, сижу, уткнувшись в тарелку. Если спрашивают, отвечаю односложно.
На Полину стараюсь вообще не смотреть. Потому что взгляды, которыми они обмениваются с женихом, бесят неимоверно.
Ей тоже некомфортно. Взгляд встревоженный. И лишь, когда он останавливается на Матвее или сестре, приобретает какое– то другое выражение. Нежности?
Когда народу много, воцарятся шумная суета. Тем более, Тимур решил стать компанейским парнем и травит одну историю за другом. Олеся, мне кажется, ничего не поняла, потому что беззаботно смеется.
