Вечерний дождь мягко стучит по оконной раме. Внутри — стол увитый свежими цветами и мерцающими бокалами вина. Я смотрю на карпачо и паэлью, словно погружаюсь в непростые мысли о любви и природе, каким-то образом связанных вместе. Ощущение магического сочетания воздуха, воды и летящих ярких звезд в ночи — это то, что делает жизнь здесь особенной....
Открывает рот, чтобы оспорить мое нахождение за рулем. Но я трогаюсь с места, а он лишь недовольно морщится. Переживет, кому сейчас легко.
В дороге мы молчим, занятые каждый своими мыслями. Мои – возвращаются к Полине. Понимаю, что вряд ли ее увижу. Мне нужно всего лишь отдать папку Саркисяну и причин заезжать к Олесе домой – нет. Да и Полина может быть у себя дома. Понимаю, что даже если я ее увижу, то ничего особенно не изменится. И все равно тянет увидеть хоть на минуту. Я не собираюсь допускать подобную слабость.
"Подъезжая к Воронежу, начинаю нервничать. Сам не зная, отчего. Ведь все для себя решил. Рано или поздно это чувство к Полине пройдет. Как инфекция. Надо просто ждать и терпеть. Шансов на то, что она бросит своего разлюбезного Матвея, нет. Все же я – реалист. И не собираюсь тешить себя нелепыми надеждами. Пытаться их разлучить... Да, такая мысль мелькала у меня в голове. Но жизнь – не бразильский сериал, и я прогнал эту идею.
Я потом долго вспоминал, что заставило меня повернуть голову в направлении небольшого оврага на обочине дороги. Так и не понял этого. Единственное, что сохранилось в памяти – это прихрамывающая фигурка с развевающимися на ветру золотистыми прядями. И нет – я не узнал ее. Почувствовал – она. Расстояние было приличным. И да, я мог ошибаться. Что делать Полине в каком– то овражке в тридцати километрах от города?
Торможу резко, так что Славу дергает вперед.
– Аккуратней! – рявкает он, но затем сбавляет тон, – Что случилось?
– Не знаю! – бросаю в ответ, а сам выхожу из машины и начинаю спускаться по крутому склону.
Полина, заметив остановившуюся машину и людей, идет в нашу сторону, но через несколько шагов останавливается как вкопанная. Я понимаю, что она меня узнала.
– Артем Владиславович! Куда Вы? Там грязь по колено. У нас дела. Нам не до спасения бедных дев, – раздается сзади.
Вячеслав в овраг за мной спускаться не стал.
– Пошел ты! – бормочу я про себя, не видя смысла орать это во весь голос.
Я, оценив нерешительность девушки, иду быстрее.
Подойдя ближе, первое, что замечаю – это разбитое колено, которое видно через порванные джинсы. Кровь, размазанная по ноге и перемешанная с грязью, вызывает целую бурю внутри. Ей же больно. И страшно. Эмоции девушки в этот момент я чувствую острее, чем собственные. Которые тоже удивляют Больше всего мне захотелось, чтобы Полине не было плохо.
